Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Dictionary of Creativity

   
П
О
И
С
К

Словесность



ПРИЧУДЫ  ПАМЯТИ


РИФМУЮ СЛЁЗЫ И СЛОВА...
(о поэзии Бориса Марковского)

Легко ли отвечать на вечные вопросы? Что есть поэзия, как не попытка, нет, не дать ответ, но приблизиться к пониманию чего-то, что глубже суеты обыденной жизни?

Одно из главных достоинств поэта Бориса Марковского - умение говорить на вечные поэтические темы своим языком и своим голосом. Он снова открывает для нас забытые многими истины: "Жизнь, смерть, поэзию до дна / пьет из летейского кувшина..." Он возвращает нас к размышлениям о том, что есть поэт, находя совершенно необычные штрихи к портрету. Поэт у Марковского и "владелец сломанной шарманки", и "незадачливых слов бормотатель, / заклинатель змеиных чернил". Голос поэта как "одинокий рояль" поет для нас, "говорит о любви и о смерти".

Обилие музыкальных ассоциаций в стихах Бориса Марковского неслучайно. Музыкальный ритм ведет за собой и поэта, и читателя, диктует единственно нужные слова. Строки Марковского "Мне все равно - за голосом твоим / и в ад пойду - не страшно заблудиться", к кому они? К возлюбленной? Или к самой поэзии? Наверное, и к той, и к другой. "В трех шагах от снегопада" живет лирический герой Бориса Марковского, пытаясь поймать неуловимую красоту, высказать в слове, познать "тоску земных явлений" (Вяч.Иванов, Taedium Phenomena), устремиться к недостижимому.

Давайте сделаем это вместе с ним. Остановимся. Вслушаемся. Задумаемся.

Мария Огаркова




* СЛУЧАЙНЫЕ СТРОФЫ
* ПОЭТЫ
* СТАНСЫ
* Каллиграфическая осень...
* Дни бегут - не сберечь их!..
* О, ангел мой, не в том вина...
* В КОНЦЕ ПУТИ
* КАФЕ "МОРОЖЕНОЕ"
* Снегопад, снегопад...
 
* Искусства разветвленный ствол...
* "Крапива" - красивое слово...
* Мне имени не вспомнить твоего...
* Мне имени не вспомнить твоего... (2)
* Мне этот сон еще не раз приснится...
* Еще не сказанное слово...
* Ночь непробудна, бездонна, тиха...
* Перерезал пуповину...
* Не молчи, не молчи, разговаривай...



    СЛУЧАЙНЫЕ  СТРОФЫ

    1

    Зима всю ночь рисует на стекле
    фламандские тяжелые узоры,
    дремучие норвежские пейзажи,
    суровые готические крыши,
    украшенные инеем и даже
    порою пишет вязью в уголке,
    объединив два разных алфавита,
    слова на арамейском языке,
    уже не помня, видимо, иврита.

    2

    Нам не хватает фауны и флоры
    в фарфоровом от снега феврале,
    их заменяют карты, разговоры,
    тяжелые муаровые шторы,
    на ум приходят (дело в рифме) шпоры
    или поездки к морю в "шевроле"...

    3

    Здесь повсюду глыбы льда...
    Спите, звери Зодиака,
    вам нельзя входить сюда.
    Знаю, Тигр или Собака
    мне не причинят вреда.

    Жизнь, казалось, никогда
    не закончится, однако
    в небе дрогнула звезда
    где-то там, в созвездье Рака
    и исчезла навсегда...

    4

    Ветер. Снег. Светло и пусто.
    Никого. Один. Так надо.
    Юность, молодость, искусство,
    всё - лишь промельк снегопада.

    Хлопья падают так густо -
    в трех шагах не видно сада...
    Помнишь, у Марселя Пруста?
    Или - у маркиза Сада? 1)

    Снегопад приводит в чувство,
    он - как высшая награда...
    Вполнакала светит люстра
    в трех шагах от снегопада.

    5

    Ветер. Ночь. Забор. Качели.
    Снег. Чугунная ограда.
    Я стою почти у цели -
    в трех шагах от снегопада.

    Лампа светит еле-еле,
    гаснет без предупрежденья...
    Я стою почти у цели -
    в трех шагах от пораженья.

    На стене - фарфор из Гжели,
    сувениры из Торонто...
    Я стою почти у цели -
    в трех шагах от горизонта.


    1) Абсолютно согласен с мнением критика Л.,
    выступившего в защиту маркиза де Сада в том смысле,
    что ежели маркиз, то обязательно де, а ежели без де,
    то какой же он к чёрту маркиз.


    _^_




    ПОЭТЫ

    1
          Эмилю Голубу

    Увы, никто не позовет,
    как некогда сказал Мицкевич
    у стен печальных Аккермана.

    Ты прав, таинственный бездельник:
    друзья разбросаны по свету,
    их нет, они как сон пустой...

    А это кто? Шагает прямо,
    хотя с утра с портвейном спорит -
    прямой потомок Мандельштама...

    Стишок трагический чирикнул
    и скрылся в розовом тумане
    поэт, известный всей округе...

    Из подворотни знак масонский
    мне подает какой-то щёголь -
    еврейский нос, язык как шпага,
    на Мефистофеля похож.

    За ним - кудрявый Илличевский
    стихи волнистые читает...

    2

    Друзья, прошу, не исчезайте,
    не уходите насовсем,
    стихи печальные читайте
    или отрывки из поэм,
    и говорите, говорите
    ночь напролет, пока звезда...
    Но только сердце мне не рвите
    тем, что уйдете навсегда.

    3

    Иерархические бредни.
    Приморский город. Кавардак.
    Магнолии... Поэт в передней
    снимает клетчатый пиджак
    и хриплым голосом читает
    стихи о дружбе, о любви...
    О как мне всех вас не хватает,
    друзья далекие мои!..

    4
          Игорю Павлову

    Ветхозаветная картина.
    Почти библейская луна...
    Жизнь, смерть, поэзию до дна
    пьет из летейского кувшина
    библейский старец у окна.

    _^_




    СТАНСЫ

    I

    Сентябрь сгорел наполовину,
    уже мерещится февраль...
    Пока небесная эмаль...
    Пишу письмо калмыку-финну,
    рифмую слезы и слова.
    Не вы ль? Увы, не вы... Нева
    в гранитный берег бьет волной,
    и Днепр широкий в дымке тает...
    Листок летит над головой -
    куда, зачем? - никто не знает.

    II

    Казалось, жизнь давно прошла.
    Листва поблекла, облетела...
    Три ивы, чахлая ветла,
    но мне-то, мне какое дело
    (как говорил один пиит)
    до госпитальных этих плит,
    до этих плакальщиц-берез,
    до сумасшедших этих сосен...
    Листву последнюю мороз
    скосил, а я-то думал: осень.

    III

    Увы, не пастырь, не пастух...
    Зачем, седобородый мальчик,
    в кругу кладбищенских старух
    сидишь, один?.. Айда в подвальчик!
    там наливают... раз-два-три...
    повсюду мраморные жилки,
    горит окошечко внутри,
    торчат железные опилки,
    горчит вино, и карамель
    во рту... Февраль?.. Или апрель?

    IV

    Я так скажу, лицом суров:
    вам нужен флаг, мне нужен кров!
    Я помню сумрачное лето -
    смесь Боттичелли и Ватто
    (спасибо, Господи, за то,
    что подарил мне столько света!)
    и мрачный деревенский дом,
    где муравьи, как самураи,
    ползли сквозь влажный бурелом
    вдоль стенки дряхлого сарая.

    V

    Еще не там, уже не здесь,
    еще нигде, уже повсюду,
    как этот клен полураздет,
    клянусь: я был, я есмь, я буду!
    Мне кажется, я был всегда...
    Опять железная звезда
    с лицом бурята иль монгола
    взойдет над жертвенной Землей,
    чтоб пасть на города и сёла,
    покрыть их царственной золой.

    _^_




    * * *

    Каллиграфическая осень...
    Похоже на какой-то праздник.
    Как будто некий дирижер
    взмахнул рукой, и закружились
    деревьев белые манжеты...
    Повсюду флаги и цветы.
    Узорчатые тротуары,
    и подворотни в дымке серой,
    как на старинном фотоснимке...

    Прощальные анжабеманы...
    Деревьев траур золотой.

    _^_




    * * *
        Феликсу Чечику

    Дни бегут - не сберечь их!
    Ерунда, пустяки...
    Из Израиля Чечик
    присылает стихи.

    В них - высокая горечь,
    торжество мастерства...
    Не пойму одного лишь -
    для чего в них слова.

    Ночь приходит, как плаха.
    Вот опять Новый год...
    Фугалевич, Галаха,
    Мама-Жанна и Кот...

    Помнишь, ночью в "Пассаже"
    пили горький ликер?
    Как-то вспомнился даже
    пионерский костер.

    Ничего не успели,
    жизнь прошла, как в кино...
    Вот и всё, друг мой Феликс,
    впрочем, мне все равно.

    _^_




    * * *

    О, ангел мой, не в том вина,
    что с небом ты помолвлена,

    а в том, мой друг, вина твоя,
    что небо делишь надвое.

    И потому твоя вина
    была во сне мне явлена,

    что ночью от вины твоей
    в пути становится светлей.

    _^_




    В  КОНЦЕ  ПУТИ

    1

    Раздарил, растерял, не сберег:
    Пастернак, Цветаева, Блок.

    И Камоэнса пасмурный лик -
    сколько было вас, избранных книг?

    Как в ущелье разбойничье эхо,
    затерялся и канул Вальехо.

    Вот еще один свежий шрам -
    это гордый ушел Мандельштам.

    Изумрудные хокку Басё.
    Больше нет ничего. Это - всё.

    2

    Вдруг - тихий голос, шелест крыл
    и слог божественной чеканки:
    со мной всю ночь проговорил
    владелец сломанной шарманки 1).

    3

    Вернитесь, - я кричал, - куда вы?!
    Кричал, не сдерживая слез...
    Предсмертный хрип Акутагавы,
    вращение его "колёс" 2).


    1) Александр Цыбулевский, "Владелец шарманки".
    2) Акутагава Рюноскэ, "Зубчатые колеса".

    _^_




    КАФЕ  ОРОЖЕНОЕ"

    Уже во тьме не различаю лиц.
    Причуды памяти... Воскресный вечер.
    Всё, как в тумане - чашки на столе,
    и толпы любознательных прохожих,
    спешащие в кино и из кино.
    Глаза друзей, повернутые внутрь.
    Мне некуда спешить. Неяркий свет
    чуть освещает мертвое пространство,
    где, прислонившись к телефонной будке,
    стою, прислушиваясь к голосам,
    и ничего не жду - ни от себя,
    ни от других...

    _^_




    * * *

    Снегопад, снегопад...
    Над прохожими, над домами,
    будто кто-то, невидимый нами,
    красит в белое крыши и сад.

    Кто просыпал на нас конфетти?
    Осторожнее, не спугните
    этот снег, что сошел, как наитие
    лишь затем, чтобы снова уйти.

    Это - в розовом шарфе февраль
    на своем суматошном концерте,
    где звучит одинокий рояль,
    говорит о любви и о смерти.

    _^_




    * * *

    Искусства разветвленный ствол.
    невидимых корней могучее родство.
    Я - крайний лист на самой крайней ветке,
    и кровь моя принадлежит листве.
    Со мной в родстве бесчисленные предки,
    и те, кто будет жить - со мной в родстве.
    И смерть моя - умрет одно лишь имя
    мое - и жизнь принадлежат не мне,
    но тем, другим, - да будет свет над ними! -
    сгорающим в божественном огне.

    _^_




    * * *

    "Крапива" - красивое слово.
    Кругом - лопухи, лебеда...
    А в небе - из льда голубого -
    шальная стояла звезда.

    Стояла над домом и садом,
    и в лунном ее забытьи
    все то, что казалось нам адом
    (свети, дорогая, свети!) -

    невнятные шорохи, звуки
    бессмысленной жизни земной
    в преддверии долгой разлуки
    наполнились вдруг тишиной.

    _^_




    * * *

    Мне имени не вспомнить твоего,
    я выдумал тебя, ты мне приснилась...
    Должно быть, так в кошмарном, диком сне
    рождается какой-то светлый образ
    и мучит нас...
        Я выдумал тебя.
    Ты мне приснилась. Даже - голос твой.
    Теперь я часто думаю: в тот вечер
    не ты, но некий ангел в синих джинсах
    с растрепанными ветром волосами
    явился мне. Не вспомнить, не узнать...
    Так сладко было трубку поднимать
    и пить твой голос...
        Может быть еще
    мы встретимся. Не знаю. Все бывает.

    _^_




    * * *

    Мне имени не вспомнить твоего,
    я выдумал тебя, ты мне приснилась...
    Но если ты - лишь сон, то сделай милость,
    приснись еще раз - только и всего.
    мне от тебя не нужно ничего.
    Достаточно того, что волшебство
    в моей душе навеки утвердилось,
    достаточно того, что ты светилась
    в двух-трех шагах от сердца моего.

    _^_




    * * *

    Мне этот сон еще не раз приснится...
    скажи мне, кто ты - ангел, серафим,
    исчадье ада, грешница, блудница?
    Мне все равно - за голосом твоим
    и в ад пойду - не страшно заблудиться.

    Окно открыто. - Кто там? - Никого!
    Как будто сердце, вздрогнув, раскололось...

    Мне имени не вспомнить твоего.
    Я только голос помню. Только голос.

    _^_




    * * *

    Еще не сказанное слово
    слезами душу тяжелит.
    Уже сорваться с губ готово,
    уже перу принадлежит.

    Уже витийствует, пророчит,
    бормочет что-то про успех
    и выжить хочет, выжить хочет,
    чтоб плакать на виду у всех.

    _^_




    * * *

    Ночь непробудна, бездонна, тиха.
    Так и живу - от стиха до стиха.

    Так и дышу - невпопад и не в лад,
    только и вижу - часов циферблат.

    Стрелки бегут - не угонишься! - прочь.
    Чуть зазевался и сразу же - ночь.

    Чуть повернулся, и множество лет,
    словно снежинки, просыпались вслед.

    Ангелом белым - сквозь ночь - простыня...
    Господи, ты не покинешь меня?

    _^_




    * * *

    Перерезал пуповину,
    но не чувствую вины:
    то ли сам страну покинул,
    то ли выслан из страны.

    Все же для поэтов нищих
    лучшего удела нет,
    чем искать на пепелищах
    прошлого холодный след.

    Все, что вспомнил, подытожил:
    в суматохе мелких дел,
    жизнь бессмысленную прожил,
    счастье, счастье проглядел.

    _^_




    * * *

    Не молчи, не молчи, разговаривай,
    отвернись, если можешь - заплачь...
    Все равно - сквозь закатное варево
    темный всадник уносится вскачь.

    Знаю, друг мой, на сердце невесело,
    в чем причина, увы, не пойму...
    Все равно - сквозь кровавое месиво
    мчится всадник в холодную тьму.

    Темный всадник сквозь звездное крошево
    мчится вскачь от звезды до звезды...
    Пожелай мне исхода хорошего,
    темный всадник, предвестник беды.

    _^_



© Борис Марковский, 2006-2018.
© Сетевая Словесность, 2006-2018.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Мария Косовская: Жуки, гекконы и улитки [По радужным мокрым камням дорожки, по изумрудно-восковым листьям кустарников и по сочно-зеленой упругой траве медленно ползали улитки. Их были тысячи...] Марина Кудимова: Одесский апвеллинг [О книге: Вера Зубарева. Одесский трамвайчик. Стихи, поэмы и записи из блога. - Charles Schlacks, Jr. Publisher, Idyllwild, CA 2018.] Светлана Богданова: Украшения и вещи [Выхожу за первого встречного. / Покупаю первый попавшийся дворец. / Оглядываюсь на первый же окрик, / Кладу богатство в первый же сберегательный...] Елена Иноземцева: Косматое время [что ж, как-нибудь, но все устроится, / дождись, спокоен и смирен: / когда-нибудь - дай Бог на Троицу - / повсюду расцветет сирень...] Александр Уваров: Убить Буку [Я подумал, что напрасно детей на Буку посылают. Бука - очень сильный. С ним и взрослый не справится...] Александр Чусов: Не уйти одному во тьму [Многие стихи Александра сюрреалистичны, они как бы на глазах вырастают из бессознательного... /] Аркадий Шнайдер: N*** [ты вертишься, ты крутишься, поёшь, / ты ввяжешься в разлуку, словно в осень, / ты упадёшь на землю и замрёшь, / цветная смерть деревьев, - листьев...]
Словесность