Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



ЮНОСТЬ  ВАРДОЧКИ

Пьеса


Пьеса впервые поставлена в Камерном театре (Тель-Авив)
в 1974 г. Ханохом Левиным.



Действующие лица:

Вардочка
Отец
Мать
Садовник
Повар
Няня
Водитель
Жена водителя
Учитель
Агув
Мать Агува



ДЕЙСТВИЕ  ПЕРВОЕ


Действие происходит с вечера до утра.



Картина 1


Двор в доме Вардочки.

Повар: Я был поваром.

Садовник: Я был садовником.

Повар: Вардочка была красивая, замечательная, когда проходила мимо нас - на кухне и в саду. Ее появление пробуждало в нас сильную тоску и чувство унижения. И так вот мы сидели во дворе весь день до вечера и не знали, что делать.

Садовник: Я ведь не мог уйти отсюда, у меня ведь здесь свои дела, не так ли?

Повар: Нет.

Садовник: Я всегда тебя спрашиваю, и всегда ты говоришь "нет". Надоело. Вы мне все надоели. Почему я должен пахать ради вас? Почему Вардочка молодая и красивая? Почему я здесь? Почему цветы цветут наверху? Цветы, вниз! (Выходит)

Повар: Вот и водитель болтается с чувством унижения. Он всегда докучал Вардочке всякой ерундой, чтобы потом просить у нее прощения и согреть свое сердце ее прощением.




Картина 2


Двор в доме Вардочки. Водитель. Входит Варда. Водитель бросается к ней и обнимает ее.

Водитель: Вы меня прощаете?

Вардочка: За что?

Водитель: За то, что я сейчас сделал (входит няня). А что я такого сделал? Вы прощаете?

Вардочка и няня уходят.

Водитель: Когда она однажды меня простит, я сразу вскочу и зарою лицо в ее теплом мягком животе.




Картина 3


Дом водителя.

Водитель: Полное отсутствие красоты. Она не соответствует требованиям моего воображения. Жена, куда опустился твой бюст? Разве мне не положено чего нибудь более выпирающего? Это заговор против меня! Позор!

Жена водителя: Есть женщины, которые питают свое тело конфетами и поднимают грудь при помощи тенниса. А у меня этого нету. Твои требования не обоснованы.

Водитель: А если они будут обоснованы? Ты уродливая и бедная.

Жена водителя: Я бедная, потому что я - твоя жена.

Водитель: А я тебя не обвиняю. Я тобой брезгую, но я тебя не обвиняю.

Жена водителя: Я слушаю эти твои разговоры каждый вечер и все молча проглатываю, но в один прекрасный день этому придет конец. Ты придешь домой, откроешь дверь, включишь свет и спросишь: а где жена? С кем она болтается? Может, она сейчас смеется? Может, ей хорошо с кем-нибудь другим? В каком-нибудь другом месте? И ты вдруг почувствуешь, что этого опущенного бюста тебе очень не хватает, чтобы положить на него голову. Но будет уже поздно, и твоя голова останется неприкаянной.




Картина 4


Учитель: Начнем наш урок французского.

Вардочка: Apportez-moi, s'il vous plait, une tranche de gateau et de la limonade.

Учитель: Дай мне кусок пирога и лимонад. Правильно. А теперь - в третьем лице прошедшего.

Вардочка: Apportez-moi, s'il vous plait, une tranche de gateau et de la limonade.

Учитель: Это было повелительное, а теперь - в третьем лице прошедшего.

Вардочка: Apportez-moi, sil vous plait, une tranche de gateau et de la limonade.

Учитель: Это было повелительное, а теперь - в третьем лице прошедшего.

Няня (учителю): Вы что, не слышите, что вам говорят? Принесите пирога и лимонад, чего вы ждете?

Учитель: Чтобы я принес?

Вардочка: Oui.

Учитель: Но я же учитель французского.

Няня: Вот поэтому она и говорит тебе по-французски. Если ты действительно хочешь, чтобы она выучила язык, так ты должен делать все французское, что она тебе говорит.

Учитель: Извините, но я преподаю ради языка, а не ради того, чтобы подавать пироги.

Няня: Это - ошибка, которую многие допускают мне уже надоело каждый раз объяснять но я это делаю потому что это входит в мои обязанности как няни Вардочки. Твоя ошибка в том, что ты полагаешь, что кто-то преподает французский ради французского. Возьми, к примеру, французов. Разве они говорят по-французски лишь для того, чтобы увидеть, что они говорят по-французски? Кстати, чтоб вы знали - французский язык весьма распространен и французы его поэтому и используют. Там даже расстреливают по-французски, как это ни странно. И если тебе говорят принести гато и лимонад, то и имеют в виду, чтобы ты принес пирог и лимонад. Очень даже просто. А ты что думал? Вардочка очень хорошо знает, что она делает, когда учит французский. А поскольку она хорошо знает, что она делает, то мне не нужно представлять ее вам мельком, скомканно. Она в один прекрасный день может встать и поехать во Францию и там использовать свой французский и использовать множество французов, а пока она удовлетворяется учителем французского. И что же может случиться, если ты не принесешь ей пирог и лимонад? Она может подумать - или ее французский у нее неправильный или что от него нет никакой пользы, и в обоих этих случаях она не станет продолжать заниматься и это ставит под сомнение всю насущную необходимость в учителе. Мне кажется, это понятно.

Учитель: Один вопрос: Если жаль каждой минуты Вардочкиных занятий, почему бы вам не принести ей пирог и лимонад, пока я веду урок?

Няня: Вардочка.

Вардочка: Я вас прошу, не ставьте меня в неприятное положение. Apportez-moi, sil vous plait, une tranche de gateau et de la limonade.

Няня: Ну, ты слышал?

Учитель (исправляет акцент Вардочки): Une, une tranche de gateau et de la limonade.




Картина 5


Двор в доме Вардочки.

Агув: Вардочка, что я должен сделать, чтобы тебя заполучить?

Вардочка: Понятия не имею, я еще недостаточно взрослая, у меня еще не было множества парней, чтобы я могла выбирать. Ты спокойный, и пока больше я сказать ничего не могу.

Агув: Ничего, ты еще повзрослеешь, у тебя откроются глаза и ты еще увидишь, насколько я к тебе подхожу. Я сделаю все, чтобы тебя заполучить. Ты мне очень нравишься. У меня есть время и терпение, я еще молод и задеваю стариков. И я использую время, чтобы подготовиться к тебе. Чтобы прыгнуть в фонтан в одежде.

Вардочка: Зачем?

Агув: От большой любви.

Вардочка: Но это меня не развлечет.

Агув: Могу ли я истолковать как твое желание, чтобы я не простудился. А это означает, что ты меня все-таки немножко любишь?

Вардочка: Иди уже спать, скакун усталый.

Агув: Да, мне лучше уйти. Обида не такая уж большая, и не столь досадная. Спокойной ночи. Когда ты наберешься немного опыта, ты поймешь, кто я такой.




Картина 6


Комната матери.

Мать: Вардочка, а что сделал тебе водитель, что он просил у тебя прощения?

(пауза). Я думаю, вам понятно, что происходит: чем дольше вы молчите, тем история становится все драматичней. Даже если эта история выеденного яйца не стоит. Теперь он уже вырос, и нет никакой возможности вернуть его назад. Я просто не знаю, что и подумать, у меня разные ужасные мысли появляются, ну, вроде того, что водитель тебя убил, но к моему удивлению, ты стоишь здесь живая и невредимая. А это значит, что он тебя не убил. Понимаешь? И я не знаю, что и подумать. Что же он тебе сделал, что? Какую драму вы нам готовите этой ночью?




Картина 7


Кухня в доме Вардочки.

Повар: Вардочка занята с матерью, они разбираются с водителем, а я им подаю чай.

Садовник: Подай и мне.

Повар: Тебе не могу, ты ведь садовник.

Садовник: Ну и что? Значит, я не могу выпить чаю? Я председатель профкома работающих в этом доме. Когда-нибудь ты будешь и моим поваром, будешь мне готовить и подавать.

Повар: Ты так не говори, это меня задевает.

Садовник: Повар, подай курицу.

Повар: Садовник, подай цветок.

Садовник: Попроси прощения.

Повар: Извини.

Садовник: На колени!

Повар: Я ведь просил не задевать меня.

Садовник: Признайся, что ты хотел стать на колени.

Повар: Но ты ведь такой жалкий, а я привык кланяться людям богатым, пожилым, красивым.Я получаю настоящее удовольствие, выполняя приказы таких людей. Для меня счастье - это свернуться калачиком у них под креслом. У меня есть вкус. Но ты - с твоей скомканной одеждой, твоим уродством, лысиной, ты просто жалкий садовник - с чего я это должен тебе кланяться? Наоборот.

Садовник: Проси прощения.

Повар: Извини. Но старайся не задевать меня, потому что ты все равно жалкий. Снова извини. А теперь я должен принести им чай. (Выходит)

Садовник: Но я же председатель профкома работающих в этом доме. Ко мне должны проявлять немного уважения. У меня есть амбиции, даже если нет достижений. Я в детстве на скрипке играл. Когда я вхожу в комнату, это ощущается, а когда я с кем-нибудь разговариваю, у меня есть склонность слушать собеседника. Кто-то ведь должен захотеть мне кланяться.




Картина 8


Комната матери.

Мать: Я в тысячный раз спрашиваю - что тебе сделал водитель, что он должен просить у тебя прощения? А? (Входит на кухню).

Повар: Чай.

Водитель: И мне.

Повар: Каждый видит чай и кричит "И мне". Это же проще простого - пить чай, приготовленный кем-то. Нет, так дело не пойдет.

Водитель: Но я хочу чаю.

Повар: Пусть госпожа решает.

Мать: Повар прав.

Повар: Спасибо за решение.

Мать: А вам - за чай.

Повар выходит.

Водитель: Вкусно?

Мать: Очень.

Водитель: Жаль, что я не пью.

Мать: Я не чувствую, что жаль.

Водитель: Потому что вам хорошо, вы пьете.

Мать: Так оно и есть.

Вардочка: Я устала (выходит).

Мать: Я тоже. Продолжим завтра. И не думай, что я когда-нибудь забуду обо всем этом. Даже если я не буду напоминать об этом 10 лет, я когда-нибудь вернусь к этому делу с новыми силами, как веселый охотник. Короче: будет хорошо.

Отец (Входит): Извините, я увидел свет и зашел. Жена, что случилось? Я же тоже хочу знать.

Мать: Водитель, спокойной ночи!

Водитель: Спокойной ночи! (Выходит).

Отец: Чего он хотел? (Пауза). Чего он хотел? (Пауза). Я увидел свет и зашел. Вот и все. Спокойной ночи.

Мать: Спокойной ночи! (Отец выходит). Ручки, мои маленькие нежные ручки! Разница между тем, как вы выглядите и тем, что вы делаете, доставляет мне сегодня такое острое наслаждение.




Картина 9


Двор дома Вардочки.

Агув: Это снова я. Я слышал, что женщины ценят мужское упорство и поэтому я должен быть настойчивым, несмотря на то, что я совсем не такой. Не сердитесь на меня, пожалуйста.

Вардочка: Вы не думаете, что если когда-нибудь появится мужчина, который заполучит меня вообще без упорства, то все ваше упорство будет выглядеть просто смешным?

Агув: Да, этого я постоянно опасаюсь. Но несмотря на это, я обязан верить в силу своего упорства. Иначе - во что же мне верить? Вардочка, а ты как считаешь?

Вардочка: О тебе или вообще?

Агув: Обо мне. Вообще мне неинтересно.

Вардочка: У меня не получается про вас думать.

Агув: Почему? Ведь вы видите меня так часто, и у вас нет обо мне никаких мыслей?

Вардочка: Не знаю, что вам и сказать. Я полагаю, что вы каким-то образом эксплуатируете мое терпение и утонченность.

Агув: Извините. Но поймите - я без вас не могу. Доброй ночи.

Вардочка: Доброй ночи.

Агув собирается уходить, входит водитель.

Агув: Чего ему надо?

Вардочка: Идите спать.

Агув: Спасибо. Я могу это истолковать как вашу заботу о моем отдыхе? Нет? Да? А? Вам так будет легче? Или чтобы я умер? Или нет? А? Умереть? Хорошо, я умру. Все, я больше ничего не говорю. Я иду домой. Может, моя настойчивость сослужит мне службу, а может, нет. Посмотрим. Жаль, что сейчас это узнать невозможно. Я не могу. Спокойной ночи. Меня уже здесь нет. (Собирается уходить, останавливается). Еще одно слово: я тебя люблю, чтоб тебе было ясно. Почему ты хочешь остаться без меня? Я тебя люблю. Ладно, спокойной ночи. Мне есть еще много чего сказать, но скажу завтра. До завтра

(Уходит)

Водитель: Так вы меня прощаете или наказываете? Нельзя же оставлять это так просто, как будто ничего не случилось.

Вардочка: Но ведь действительно ничего не было.

Няня: (Входит): Я не знаю, как можно заставить Вардочку обратить внимание на вещи, которые ее интересуют.

Водитель: А что ее да интересует?

Няня: Кто знает? (Выходит).

Водитель: Простите меня и не будем к этому возвращаться.

Вардочка: Но ты же ничего не сделал. Все нормально. Тебя не было вообще и нет сейчас.

Водитель: Простите меня.

Вардочка: Простите меня, полюбите меня, полюбите меня, простите меня - ну что это такое в самом деле? (Уходит).

Агув (входит): Тут говорили про любовь? Да? (Водитель собирается уходить). Погоди!

Водитель: Я устал.

Агув: Отвези меня домой.

Водитель: Я же не твой водитель.

Агув: Я - возлюбленный Вардочки, мы, очевидно, поженимся.

Водитель: Мне об этом ничего не известно.

Агув (кричит): Вардочка, можно, твой водитель отвезет меня домой?

Вардочка: Ладно! Едь уже!

Агув: Понял? Я люблю шик. Поэтому мы возьмем Вардочку и поедем вместе.

Водитель: Ты далеко живешь?

Агув: К счастью, да. (Выходит).




Картина 10


Комната Вардочки.

Отец: Вардочка, что у тебя было с водителем? (Пауза). Попробую иначе: может, вы с матерью знаете что-то, чего не знаю я? (Пауза). Ты не отвечаешь.

Вардочка (чмокает его в щеку): Спокойной ночи! (Выходит).




Картина 11


Коридор в доме Вардочки.

Повар: Садовник сказал, что вы ему надоели. Мне нет. Я сам себе надоел. Разрешите? (Становится на колено, целует ей ногу.)

Вардочка: Это не слишком ли?

Повар: Конечно, нет. Я вас обожаю. Дайте мне дойти до вашей лодыжки.

(Входит садовник, становится на колено. Повар обнимает ноги Вардочки). Здесь все занято!

Садовник: Я считаю своим долгом предупредить, что у повара имеются сексуальные намерения.

Повар: Ложь! Моя лесть чиста, как весеннее небо.

Вардочка: Извините, но мои ноги мне сейчас понадобятся. Обе. (Выходит).

Повар: Разрешите мне только напомнить, что я вас обожаю. Как всегда. А себя вообще терпеть не могу. (Садовнику).Твой взгляд обвиняет меня, и справедливо. А сейчас я схожу выпить чаю, а твой обвиняющий взгляд повиснет в воздухе.




Картина 12


Комната матери.

Жена водителя: Извините, я жена вашего водителя, я бы хотела с вами поговорить.

Мать: Почему бы и нет? Я сейчас иду в ванную мыться, а вы можете говорить отсюда все, что вы хотите.

Жена водителя: Не знаю, услышите ли вы меня оттуда.

Мать: Допустим, что да - я сильно краны открывать не буду. А если нет, то вы сможете повторить все, когда я зайду в комнату.

Жена водителя: А если вы услышите не все, как я узнаю, что вы слышали, а что нет?

Мать: Я вам скажу принципиальную вещь - реальность покажет. (Выходит. Снаружи). Начинайте.

Жена водителя: Я говорю, так как кричать это мне нелегко. Я оставила мужа, он мне совершенно чужой человек. После стольких лет преданности и послушания. Я решила сосредоточиться на себе. У меня еще не потерян интерес к жизни, и силы еще есть, и мировой рынок меня все еще притягивает - испытать все, что я в жизни упустила. Алло! Госпожа? Вы меня выталкиваете из большого мира, только у вас - настоящая жизнь, и я бы хотела занять скромное место где-нибудь сбоку. Поэтому я прошу принять меня к вам горничной. Я - старательная, и преданная и могу удовлетвориться сухим печеньем, если понадобится.

Госпожа? А когда я буду вытряхивать ковры, вы сможете смеяться над моим мужем из окна. Я вам заранее благодарна. (Входит мать). Что вы на это скажете?

Мать: На что?

Жена водителя: На то, что я спросила.

Мать: Ты что-то спрашивала? Я не слышала. Я купалась и была сосредоточена на своем теле. Я предлагаю назначить нам встречу на завтра после обеда и ты сможешь все повторить, я надеюсь, что ты ничего неприятного не скажешь. Вместе с тем, я тебе ничего не обещаю, даже того, что буду тебя слушать.

Жена водителя: Пока позвольте мне остаться здесь. Мне некуда возвращаться.

Мать: А кто ты такая вообще?

Жена водителя: Я же вам сказала - я жена водителя.

Мать: Не надо меня сейчас грузить подробностями, я терпеть не могу, когда мне перед сном пихают в мозги разные подробности. Я иногда просыпаюсь среди ночи безо всякой причины и потом не могу заснуть, и тогда я беру какой-нибудь роман. Я предлагаю тебе остаться здесь в комнате и если ты увидишь, что я проснулась и тянусь к роману, начни что-нибудь говорить.

Жена водителя: Это значит, что я сама не имею права заснуть и должна быть готова в любую минуту.

Мать: Милочка, ты можешь делать все, что хочешь. Ты же видишь, что я иду тебе навстречу, даже не зная, кто ты такая.

Жена водителя: Я - жена водителя.

Мать: С другой стороны, поскольку я не терплю, когда посторонние болтаются в комнате, я предлагаю тебе залезть вместе со мной под одеяло, если тебя это не смущает. Согласна?

Жена водителя: А что делать?

Мать: Наконец попался человек, с которым можно разговаривать. Я надеюсь, что то, что ты мне собираешься рассказать, будет так же увлекательно, как роман. Иначе я прекращу тебя слушать и возьму роман.

Жена водителя: Я не могу вам обещать, что то, что меня ранит, будет вам интересно. Оказывается, я должна позаботиться о том, чтобы несчастная история моей жизни была вам интересна!

Мать: Тебя ранит? Досаждает? Отравляет тебе жизнь? Ладно, хватит! Давай спать. (Укладывается. Жена водителя заползает под кровать). Ну как там, под кроватью?

Жена водителя: Я не жалуюсь.

Мать: Ты там случайно кольцо не нашла? Потеряла кольцо, не знаю где.

Жена водителя: Я ночью поищу.

Мать: Только не толкай мне кровать. Спокойной ночи.

Жена водителя: Спокойной ночи.




Картина 13


Коридор в доме Вардочки.

Учитель: Вы очень симпатичная женщина, можно мне снять штаны?

Няня: Я кажусь вам симпатичной?

Учитель: Очень. Так снимать?

Няня: Может, принесете стакан чаю?

Учитель: Опять?

Няня: Как в прошлый раз. Но можно побеседовать и без чаю. Так вы говорите, я кажусь вам симпатичной?

Учитель: Да. (Рука тянется к пуговице на брюках).

Няня: Да оставьте вы в покое ваши штаны! (Учитель собирается уходить. Пауза). Я... (учитель останавливается). Я - няня Варды. Я ухаживала за ней, когда она еще была младенцем и так с ней и осталась.

Учитель: Да.

Няня: Вот. (Учитель тянет руку к штанам). И это несмотря на то, что один мужчина собирался подарить мне пианино.

Учитель: Пианино.

Няня: А я не хотела. Я ему сказала, что не привыкла, чтобы мне дарили пианино.

Учитель: Госпожа, позвольте мне уже кончить с этим и пойти спать в сладкой усталости.

Няня: Но все -таки он хотел и я этого не забыла. Я вообще ничего не забываю.

Учитель: Я вам откровенно скажу: со всем моим к вам уважением, вы мне не кажетесь женщиной, которую можно выслушивать, или понимать, или хотя бы дважды на нее взглянуть. Вы - из тех, которые приходят неожиданно, когда они очень нужны, безо всякой подготовки, в темноте. Вы - из тех, которые быстренько делают свое дело и уходят, будто их и не было. Merci beaocoup. Bonne nuit.

Няня: Будто их и не было.




Картина 14


Коридор в доме Вардочки.

Садовник: Извините, что помешал. Повар целует Вардочке ноги. Мне известно, что у него есть намерение дойти до бедер и даже более того. Я обращаюсь к вам как к няне Вардочки. Вы должны предупредить родителей.

Няня: Вам не удастся мобилизовать меня против повара. Он вовсе не намеревается и даже не может дойти до бедер Вардочки. Всех его жизненных сил не хватить подняться выше ее колен. Короче - никто особенно не зажегся вашим сообщением и вашей заботой о Вардочке. Ваши слова трактуются как ужасная попытка предотвращения обожания Вардочки поваром. В лучшем случае над вами посмеются.

Садовник: Я принимаю ваш комментарий, но настаиваю на своем. То, о чем мы говорили, останется, разумеется, между нами.

Няня: Это невозможно. Я все передаю Вардочке и ее родителям.

Садовник: Но я же говорю с вами исключительно в частном порядке.

Няня: У меня нет частного порядка. Я всю себя отдаю другим. Я все расскажу.

Садовник: Проявите на этот раз немного гибкости.

Няня: Ответ отрицательный.

Садовник (становится на колени): Вы знаете, что я давно вас обожаю.

Няня: Извините?

Садовник: Обожаю, обожаю. (Нагибается, пытается обнять ее ноги, она сопротивляется. Пауза).

Няня: Ладно, но только для того, чтобы у вас осталось впечатление, что вы испробовали все пути. (Протягивает ему ногу, он покрывает ее поцелуями). У Вардочки красивее, правда? А у меня - с самого начала жизни такое тихое уродство. Ладно, хватит!

Садовник: Так какой будет ответ сейчас?

Няня: Извините, но я должна обо всем рассказать.

Садовник: Этим вы заставляете меня бежать к матери и опровергнуть заранее то, что вы собираетесь ей рассказать.

Няня: Я знаю. Кстати, насчет целования моей ноги я тоже расскажу. Они будут над вами смеяться еще больше.

Садовник: После того, что все, что я делаю или говорю, передают Вардочке, я прекращаю говорить.

Няня: Я вынуждена буду доложить и о вашем хитром молчании.

Садовник: Вам, надеюсь, ясно, что я уповаю на вашу смерть.

Няня: До свидания. (Выходит).

Садовник: Зря я ей, выходит, ноги-то целовал, а ведь это даже не вардочкины.




Картина 15


Дом Агува. Агув и его мать.

Мать Агува: Почему ты так поздно вернулся? Ну как там, что там? Ты был с Вардочкой? Ты ее берешь? Ну, рассказывай, рассказывай.

Агув: Мы будем говорить при нем?

Мать Агува: Это водитель. Ну, так как развиваются дела с Вардочкой? Какие достижения?

Агув: Никаких. Она еще не знает.

Мать Агува: Почему ты на нее не оказываешь давление?

Агув: Я оказываю.

Мать Агува: Вы уже обнимались? Целовались?

Агув: Нет.

Мать Агува: Так чего же ты ждешь?

Агув: Мама, разве ты не знаешь, как я хочу уже схватить ее обеими руками и сжать ее в объятьях - "моя, моя!". Но я еще не поднялся на тот уровень, когда это возможно.

Мать Агува: Что же она тебе на нервы действует? Что я, своего сына не знаю? Что я, не знаю, как за ним бегают девушки и как он их отшивает? Я знаю как минимум троих, которым мой сыночек успел сломать жизнь.

Агув: Мамочка, иногда таки даже приятно тебя слушать.

Мать Агува: Тебя надо просто за уши тащить. Если ты не сможешь объясниться с Вардочкой, то я это сама сделаю. Поеду с ней объясняться.

Агув: Она будет смеяться.

Мать Агува: Пусть. Тебе что дороже - твоя честь или Вардочка?

Агув: Вардочка, конечно Вардочка. Но мама, дай же мне немного побыть самостоятельным.

Мать Агува: Когда я умру. Мы ведь оба знаем, что ты из себя представляешь на самом деле. Иди спать и ни о чем не беспокойся. Я тебе тем временем обустрою жизнь. Я не буду знать ни сна, ни отдыха, пока мой сын не будет вписан в приличное общество. До завтра. Смотри за собачками и не забудь их утром вывести погулять. Спокойной ночи. Водитель, к Вардочке!

Агув: А почему бы и нет? Удачи ей. Пусть все без меня устроится. Пусть кто-нибудь другой решит все мои проблемы, пока я сплю, а когда проснусь, мне уже подадут готовое счастье на блюдечке с голубой каемочкой, вместе с выстиранной и выглаженной одеждой.




Картина 16


Комната матери.

Мать Агува: Здравствуйте, дорогая кузина! Как ваше здоровье? Мое хорошо, спасибо. Извините, что помешала в такое позднее время.

Мать: Ничего, ничего. Свои люди - сочтемся. Особенно сейчас, когда мне так тяжело заснуть.

Мать Агува: Я по срочному делу и я рада, что застала вас одну.

Мать: Женщина, тут меня просят остаться одну. Вылезай из-под кровати и иди, побегай по улице.

(Женщина вылезает из под кровати)

Мать Агува: Кто это?

Мать: Ты не знаешь. (Женщине) Возвращайся через четверть часа.

Мать Агува: Дорогая кузина, вы мне выделяете всего лишь четверть часа? (Женщине). 20 минут.

Женщина: Госпожа сказала четверть часа. (Выходит).

Мать Агува: Я еще ей отомщу.

Мать: Почему бы и нет?

Мать Агува: А кто это?

Мать: Ты не знаешь. Ну, теперь рассказывай, в чем там у тебя дело, только чтоб было занимательно и увлекательно.

Мать Агува: Вы знаете, что мой сын - очень нервный, это из-за Вардочки. Он ведь ее любит и хочет на ней жениться, но пока он просто вне себя от нервного напряжения. Он не привык к разочарованиям. А Вардочка, может, еще через год согласится, и тогда у нее будет жених совершенно сломанный, так зачем ей это надо? Она его любит? Она выйдет за него?

Мать: Не знаю. Сказать по правде, я от вашего сына не в восторге.

Мать Агува: Да что вы говорите? Он послушный, он в полном порядке.

Мать: Да, но я от него не в восторге.

Мать Агува: Может, все-таки поговорите с Вардочкой?

Мать: Но как же я могу с ней говорить, если я от него не в восторге?

Мать Агува:А если я сама с ней поговорю?

Мать: Я вам не позволю оказывать давление на Вардочку.

Мать Агува: Какое еще давление? Я просто задам вопрос.

Мать: Нет.

Мать Агува: Ну, я вас больше просить не буду, в конце концов, я вас с детства знаю, если уж вы заупрямились, то ничего не поможет. А что, если я поживу здесь пока, на случай, если Вардочка даст ответ, так я сразу буду об этом знать и съэкономлю сыну долгие часы ожидания в напряжении?

Мать: Почему бы и нет? Проблема в том, что у тебя кожная болезнь - пеллагра и мне будет неприятно, когда ты будешь вертеться у меня под ногами.

Мать Агува: Я буду гладенькая совсем. Найдите мне какую-нибудь должность неопределенную, чтобы я могла здесь вам прислуживать, и в то же время чтобы у меня оставалось немного самоуважения, ведь мы же все-таки двоюродные. Пусть я буду вашей сопровождающей. Я повсюду буду с вами, и вы будете мною довольны. Я ведь вас знаю, и ваши вкусы. Договорились? Прекрасно. А теперь мне надо только сыну позвонить, что я остаюсь здесь, в центре событий. Как здесь приятно, как просторно! Здесь, у вас происходит настоящая жизнь.

Мать: Ничего не поделаешь - раз уж нам выпало жить.




Картина 17


Коридор в доме Вардочки.

Учитель: Я - учитель французского. Вы очень симпатичная. Может, пойдем в мою комнату, я вам покажу мое французское такое...

Женщина: Госпожа послала меня подышать воздухом четверть часа.

Учитель: Почему бы и нет? Это займет не больше трех минут, и в это время вы сможете дышать, сколько вам будет угодно.

Женщина: У меня только что случилось большое разочарование, а вы меня тут призываете к новому.

Учитель: Ну почему же разочарование? У меня есть такая маленькая французская штучка. Я - человек легкий, люблю жизнь.

Женщина: Вы же готовы расплакаться в любую минуту.

Учитель: Госпожа, насколько я вежлив, настолько могу быть и грубым. Это для меня не проблема, посколько я, по сути своей, груб. Ну, пойдемте, пойдемте со мной в укромное местечко, я воткну в вас нечто маленькое, французское, твердое, так что вы будете кричать, а я - храпеть от наслаждения, а потом стану спокойным и вежливым, готовым к спокойному сну.

Женщина: Вот мое тело, видите? Мягкое, теплое, готовое. Вы чувствуете его запах? Так вот - вы его не получите! Ни вы, ни кто-нибудь другой. Только мухи. Не получите, не получите, не получите. Вы будете мечтать обо мне по ночам с раскрытым ртом, вскрикивать во сне, но не получите! Не получите, не получите, не получите! Спокойной ночи! Принесите мне стакан чаю! (Выходит)

Учитель: Опять чай!? Что вы все ко мне пристали с этим чаем? У меня там внизу все время выпирает зря, мне уже надоело, А тем временем, внутренние соки высыхают, и в конце концов все там заизвесткуется, как в старом чайнике. Что же это такое, господа? А? Что? Зря, зря я ехал в Париж.




Картина 18


Комната матери.

Женщина: Можно мне уже зайти?

Мать: Почему бы и нет? Эта закончила, и кто-нибудь другой, конечно, тут же начнет.

Женщина: Спокойной ночи! (Заползает под кровать).

Мать: Спокойной ночи!

Садовник (входит): Извините, что помешал.

Няня (внезапно появляется): Меня опередили. Все уже сказано, все обговорено. Спокойной ночи!

Мать: Слышал? Больше к этому не возвращайся.

Садовник: Мне есть что сказать, я рад, что мы одни.

Мать: Женщина, еще кому-то нужно быть со мной наедине. Иди еще погуляй. (Женщина вылезает из-под кровати). Еще на 10 минут.

Женщина: Этот, видно, не очень важный. Всего 10 минут ему дали.

Мать: Это садовник.

Женщина: А, пролетарии всех стран. (Выходит)

Садовник: Я не буду снова все отрицать, я только прошу вас забыть все это дело, будто и не было.

Мать: А на меня это никакого впечатления не произвело. Мимо ушей пролетело.

Садовник: Спасибо.

Мать: Однако это не значит, что я все забыла. Если у меня что засело в голове, так уж не вышибешь. А если нет - так нет.

Садовник: Я бы очень просил, чтобы нет. Я бы не хотел оставаться пристыженным в вашем сознании.

Мать: Я вас понимаю. И все же - если засело, так уж засело. (Садовник становится на колени и целует ей ногу). Ну ладно, твои глаза глядят снизу, спрашивают, надеются, пытаются выпытать мои желания. Знакомая картина. Когда-то у меня было больше радости в таких делах, это называется радость молодости. А теперь я сдержана. Ах, мои ноги, мои маленькие нежные ноги.

Отец (входит): Извините, я увидел свет.

Мать: Он продолжает искать свет. Спокойной ночи, садовник.

Садовник: Спокойной ночи! (Про себя). Я разбрасываю поцелуи по разным ногам... (Выходит).

Отец: Что он здесь делал? (Пауза). Надеюсь, я не помешал? (Пауза). Мы давно уже не встречались в ванной.

Мать: Ибо у нас сейчас двое.

Отец: Да. У нас, без сомнения, есть какой-то стиль жизни. В любом случае, у нас было несколько приятных минут там, в ванной, когда ты нагибалась, чистя зубы, а я подходил сзади и пел.

Мать. Было, было. Спокойной ночи.

Отец: Спокойной ночи.




Картина 19


Комната отца.

Отец: Когда я еще был маленький, мне посоветовали обзавестись каким-нибудь хобби, а я это пропустил мимо ушей. И только теперь я вижу, как они были правы. У человека должно быть хобби, ибо жизнь иногда так изнуряет, а у человека нечем ее заполнить, и он мотается по комнате, и рвет на себе последние волосы. Но если у него есть хобби, он может жить покойно, и волосы у него останутся на месте. И когда он видит, как к нему приближаются долгие, ничем не занятые часы, он немедленно начинает заниматься своим хобби, сидит себе, маленький, скрюченный, старательный, и вдруг он узнаeт, что изнурительные часы кончились, и тогда он выходит из своего хобби, потягивается, и вдруг уже время ужина.




Картина 20


Коридор в доме Вардочки.

Учитель: Я учитель французского. Вы любите жить?

Мать Агува: Люблю, но по-своему.

Учитель: Замечательный ответ симпатичной женщины.

Мать Агува: Вы знаете, кто я?

Учитель: Замечательный вопрос.

Мать Агува: Я - кузина вардочкиной матери и мать ее возлюбленного.

Учитель: Замечательное определение.

Мать Агува: Так что со мной у вас ничего не получится.

Учитель: Пардон.

Мать Агува: Пардон - патефон.

Учитель: Нет, я все равно вами очарован. (Пытается ее обнять, получает пощечину). Но я - учитель французского.

Мать Агува: А я - кузина матери Вардочки и мать ее возлюбленного. Bonne nuit. (Выходит)

Учитель: Ушла и оставила в воздухе движение своей задницы. Утро приближается, а я еще ничего не сделал. Я ведь так люблю женщин, я так не могу жить без них. В те редкие минуты, когда я не мечтаю о женщине, я вижу, как мозг мой пустеет, и каким ничтожеством я становлюсь, и я тут же пугаюсь, и снова конопачу мозг мыслями о женщине. Кто из них еще остался в этом доме? Никого. Пойду-ка я полистаю журналы с картинками, пока рассвет не наступил.




Картина 21


Женщина: Мне уже можно вернуться?

Мать: Почему бы и нет? Мне без конца мешают. Я так и умру, не выслушав вашей истории.

Женщина: Я бы хотела еще остаться, если вам это не тяжело (залезает под кровать). Спокойной ночи.

Мать: Спокойной ночи.

Водитель (входит): Извините, можно мне пойти домой, жена уже волнуется? Машина в гараже.

Мать: Я слышала, вы очень страдаете из за случая с моей дочерью.

Водитель: Да.

Мать: И я спрашиваю себя - достаточно ли вы стойки, чтобы выдержать еще одно испытание.

Водитель: Нет.

Мать: Ваша жена - у меня под кроватью.

Женщина (высовывает голову): Да, это я. Только не пинай ногой!

Мать: Он не будет тебя бить без моего согласия.

Водитель: Что ты там делаешь?

Мать: Не бойся, отвечай.

Женщина: Здесь, под кроватью рядом с домашними туфлями госпожи, я нашла больше тепла, чем было во всей нашей семейной жизни. Я остаюсь здесь. Ты ведь обо мне совершенно не думал. Ах, тебе это не нравится? Тебе досадно? Пойти порыдай. (Засовывается обратно).

Водитель: Жена, иди домой. Я твой муж. (Пауза). Я твой муж. (Пауза). Я говорю тебе - я твой муж.

Мать: Кровать дрожит. Ты там смеешься или плачешь?

Женщина: Смеюсь.

Водитель: Но я твой муж.

Мать: Это ты уже говорил.

Водитель: И я тебя люблю.

Мать: Вся кровать трясется от смеха. Ты видишь, какой ты чувствительный? Еще ничего окончательно не решено. Доброй ночи.

Водитель: Доброй ночи. (Выходит).

Мать: Я знаю, что ты плачешь. Вообще-то ты можешь и дальше качать кровать, может, это поможет мне уснуть. Продолжай, продолжай. Я сейчас вернусь. Продолжай. (Выходит).




Картина 22


Жена водителя высовывает голову из под кровати. Входит отец.

Отец: Мне порой трудно заснуть ночью, и тогда я подхожу к окну, смотрю на свой садик, на цветы. Мое, все мое. И все же, несмотря на то, что у меня есть большой дом и бизнесы, и обслуга, и машины, и я живу стилем жизни, там, глубоко внутри, я маленький, преисполненный сомнений - такой, каким был в юности, и это - определяет все.

(Женщина засовывает голову под кровать). Ой, маленькая неприятность у меня случилась, у меня там внутри скачет, как мячик, и сохраняет мою душевную свежесть.




Картина 23


Комната Вардочки.

Вардочка, няня, Агув.

Агув: Я пришел не для того, чтобы вам докучать или оказывать на вас давление. Моя мать решила остаться здесь, так я подумал, может и мне стоит прийти, ибо здесь происходит вся жизнь, о чем говорить, время уходит безвозвратно. А я еще хочу цвести, разумеется, вместе с вами. Я знаю, что вы замечательная, и дом ваш замечательный, и все, что вас окружает, вызывает зависть и желание. Поэтому и я буду здесь, чтобы разнюхивать, что происходит, буду ждать, а вам докучать не буду. Я буду тихонько. Поцелуй. Извините. Стоит мне вас увидеть, и я перехожу всякие границы. Видите, что вы со мной делаете? И что же будет? А если я вас все же заполучу, сколько мне времени останется получать удовольствие? (Протягивает Вардочке коробку) Ручка.

Вардочка: У меня есть.

Агув: Будет еще.

Вардочка: Спасибо.

Пауза

Агув: Я оставил дом собак на цепи. Через пару дней они разорвут друг друга и сдохнут с голоду. Вам хорошо? Я не сержусь, спокойной ночи.

Выходит.




Картина 24


Комната Вардочки. Вардочка, няня, водитель.

Водитель: Я знаю, что если вы меня не простите в ближайшее время, мне не хватит больше сил просить у вас прощения. А жаль, потому что сил и энтузиазма на другие вещи у меня уже давно нет. Я не революционер, я водитель, и живу я жизнью водителя, и снятся мне водительские сны. Кто мы? Мы - простые люди, мелкие служащие и работяги, у нас мелкие устремления и любовь у нас мелкая, усилия наши мелкие, мы в темноте создаем фон для вашей удобной жизни, мы живем в реальном мире ради вас, мы не властвуем над своей жизнью, мы ослеплены светом, который доходит до нас сверху, от вас, вашей силой, богатством, красотой вашей, так что наши спины сгибаются под тяжестью всего этого, и мы просим вас: представляйте наши интересы там, на вершине вашего блаженства, чтобы мы знали, что где-то там, наверху, среди тепла, сытости и роскоши, есть и наша доля. Представьте наши интересы там, на вершине блаженства, куда мы никогда не попадем. А теперь, Вардочка, извините, мне нужно отдыхать.

Няня: Вы думаете, что счастливые понапрасну растрачивают свое время на мысли о вас. Это ошибка. Они попросту погружены в свое счастье. Правда, Вардочка?

Вардочка скромно наклоняет голову.






ВТОРОЕ  ДЕЙСТВИЕ

Прошла неделя.



Картина 25


Двор в доме Вардочки.

Повар (поет):

Жизнь прошла без счастья
Да впрочем и без бед,
Не пришлось мне плакать,
Причин смеяться нет.

Длинными ночами
Сижу, зеваю я
Сны меня уносят
В дальние края.

Садовник: Вардочка едет в Швейцарию. Будет преподавать языки в Базеле. Напрасны были все наши усилия подружиться с ней. Мы смешны, мы ничтожны. Мы растратили жизнь в попытках хорошо выглядеть в глазах других, произвести на них хорошее впечатление, Хорошее впечатление. Ты думаешь, что замечательные швейцарские пейзажи заслонят собой ее воспоминания о нас? Я бы хотел остаться в ее памяти в красивой рамочке.

Повар: Даже если она забудет - я ее не забуду. Каждую минуту твой позор будет сверкать у меня в сознании. Других занятий у меня нет.

Садовник: Кого волнует твое сознание, повар? Оно пахнет чесноком. Я, если мне позволят, будут заниматься сознанием из салона.

Повар: Садовник, мои глаза открыты, и я вижу тебя маленьким и мутным силуэтом. (Садовник уходит). А мне разве не все равно, что обо мне подумают в Швейцарии? Идет себе человек в сверкающих Альпах, и думает обо мне грязно. Но разве это мешает мне посиживать в кухне и дожевывать редьку? Это слишком чувствительные люди целыми днями занимаются образом человека. У меня нет никакого образа. Нет! Я люблю, когда тепло и хорошо - вот и все! И иногда, когда я лежу в постели перед тем, как заснуть, я пытаюсь представить себе какую-нибудь Швейцарию или Канаду с озерами, и реками, с обилием воды, в которой люди купаются, катаются по снегу, чувствуют себя чистыми, свежими и смеются. Затем я засыпаю, задыхаясь.




Картина 26


Комната Вардочки.

Учитель: Постирайте и погладьте мне платье. Laves et repasser ma robe.

Няня (входит): Но Вардочка утром улетает в Швейцарию. Она там будет преподавать языки. Самолет вылетает рано утром.

Учитель: В Швейцарию? Утром? Но...

Няня: Какие еще "но"? Это уже факт.

Учитель: Но мы только приступили к французскому. Я думал...

Няня: Кого интересует, что вы думали? Вы тут думаете, а она встает и улетает.

Учитель: Но почему не в Париж, если уж так? Ведь там живут настоящие французы собственной персоной. (Пауза). Я так понял, что я могу собирать вещи. Жаль. А я-то думал, что смогу здесь обосноваться на некоторое время. Думал, что хоть эта проблема решена. Будто у меня других проблем мало. А я так не люблю, когда приходится решать две проблемы одновременно. Я люблю, когда проблемы идут одна за другой, по порядку, и боль не распространяется на несколько областей одновременно, а сосредоточена в одном месте. Но в действительности - не успеешь еще как следует пожалеть о своем одиночестве, как тут же приходит проблема заработка. А ведь известно, что заботы о заработке мешают чистой печали об одиночестве. У меня могла бы быть светлая печаль. Но мир столь несовершенен. Ну допустим, что я остался и с проблемой одиночества, и с проблемой заработка, можно ли рассчитывать, что это все? Нет. За углом меня караулит болезнь. И тут вдруг какое-то конторское дело. А где-то там притаилась смерть. И она связана с конторскими делами. И все это так плоско, так не желательно, проблемы мелкие, мелкие, еще 5 минут тому я был наказуемым мужчиной, с торчащей мужской силой, и снова меня уносит ветром, я я лихорадочно ищу, за что зацепиться. (Пауза). Ну, я пошел собираться.

Няня: Мне бы не хотелось, чтобы вы расстались с Вардочкой не уяснив, что вся ваша работа здесь была напрасной. И не то, чтобы она от вас не взяла несколько расхожих французских фраз, этому она как раз научилась. Но когда она попадет в Европу, в компанию европейцев, вы там будете видны в очень слабом свете, если вообще будете видны. Нервный, провинциал, в сущности, который побывал когда-то в Париже, ухватил там несколько выражений, и теперь пытается продать их, в то время как его преследуют женские образы, вы понимаете? Вы понимаете, что никак не можете представлять французскую культуру? И что она вас не включает? Вы отдаете себе отчет, кто вы такой? Так я выгляжу в ваших глазах симпатичной, а?

Учитель: Разрешите мне удовлетвориться тем, что я люблю жизнь.

Вардочка: Однако позвольте мне заметить, что вы и не живете.

Учитель: Я знаю. Все-таки... Спокойной ночи.




Картина 27


Комната матери.

Мать Агува: Вы просто убиваете моего сына, вы не даете нам продолжать наше семейство..

Мать: Тссс. В мире много девушек.

Мать Агува: Но мы хотим Вардочку.

Мать: Хотели.

Мать Агува: Дорогая кузина, не оставляйте меня, я вам еще пригожусь.

Мать: Забирай своего сына и возвращайся домой.

Мать Агува: Но ведь я же ваша сопровождающая.

Мать: Уже не нужно.

Мать Агува: Дорогая кузина, а что же мне делать?

Мать: Мир кишит женщинами, которые могут пригодиться. Их в мире, как грязи. Прекратите излучать энергию, прекратите вонять и потеть. Бери своего ребенка и иди домой.

Мать Агува: Да, не так я представляла себе жизнь моего сына. Я представляла ее богатой и насыщенной событиями. Я помню, в детстве мы играли вместе. А потом выросли и разошлись наши пути. Вы преуспели в жизни, а я нет. Дорогая кузина, я вас люблю.

Мать: Да.

Мать Агува: Я действительно вас люблю и обожаю.

Мать: Да.

Мать Агува: Я никогда с вами не расстанусь. Я страсть как хочу проглотить ваши большие и сладкие ноги.

Мать: Там мозоли.

Мать Агува: Я проголочу все. Но я хочу, чтобы мой сын получил Вардочку. Я хочу, я хочу, я хочу! Я смешная, да? Я маленькая смешная женщина. У меня в голове столько маневров, столько желаний. Мы с вами весь мир перевернем. Вы меня любите? Хоть немножко? (Пауза). Я много лет жила одна - с сыном и с собаками. У нас в доме ничего не происходило, все происходило здесь.

Мать: Здесь тоже ничего не происходило. Это только издали кажется, что здесь люди обнимаются и веселятся, а в действительности ничего такого нет. Чешутся, зевают и идут спать. Спокойной ночи.

Мать Агува уходит.




Картина 28


Комната матери.

Мать: Женщина, прошло уже несколько недель с тех пор, как ты пришла, наш разговор все время откладывается, и я так и не поняла, чего тебе от меня надо. Моя дочка собирается уезжать, я занята, я устала, давай красиво распрощаемся, и ты уйдешь.

Женщина: Вы меня загоняли под кровать и выпускали оттуда, загоняли и выпускали. Я не жалуюсь, я только подвожу итоги недели. Это было так утомительно.

Мать: Ты там моего кольца не находила?

Женщина: Нет.

Мать: Жаль, что я тебя не попросила залезть и под шкаф. Спокойной ночи.

Водитель (входит): Ты куда? Где ты еще намерена меня позорить? Какие еще раны ты мне намерена нанести?

Женщина выходит.

Мать: Разумеется, сейчас, когда Вардочка уезжает, меня уже не интересует, что там между вами было. Да и что там могло быть? Глупости. Все из за скуки, развлекались, как сытые коты.

Водитель: Мы с нашими проблемами надоедаем не только вам. Когда мы стоим здесь и снова и снова с нашими просьбами, а они проходят мимо вас, как дуновение ветра по подолу ваших платьев, мы начинаем надоедать и сами себе. Вначале мы досадуем, и жалеем себя, что наши просьбы остаются без внимания, А потом наши просьбы повторяются, изменяются, и мы начинаем чувствовать смущение, и зуд во всем теле. Наши обвинения отызваются эхом в пустом пространстве, и кажутся нам самим такими пустячными, и мы уже начинаем стесняться сами себя, стыдим сами себя, и вот мы уже готовы поступиться, уйти, исчезнуть, провалиться сквозь землю, только бы вы забыли то, что мы говорили. Но вам -то нечего забывать, ибо вы ничего и не помнили, вы ведь нас и не слушали.. И мы выясняем, что несмотря на то, что нет никакого смысла. продолжать, уже поздно и прекратить, мы уже так глубоко погружены в наш стыд, что просто боимся той тишины, которая воцарится, когда мы перестанем говорить. И какая-то сила побуждает нас продолжать и мы снова и снова обращаемся к вам с просьбами, прекрасно понимая, что мы вам мешаем и всему миру мешаем, и что нам вообще жить не стоит, и что мы виновны и что мы загрязняем и что мы не ко времени и не к месту, но несмотря на все это мы продолжаем стоять и что-то просить у вас, и просить и просить, пока не иссякнут все наши силы и мы умираем и тогда наши сыновья занимают наши места и вечный этот хор продолжается. И вы видите нас, стоящих перед вами, поколение за поколением, целая история проходит перед вами, стоящая на коленях, грызущая себя на ваших глазах, хрипло требующая чего-то и ничего не получающая. Как это?

Мать: Я буду последней из тех, кто скажет тебе, что действительность не разочаровывает.

Водитель: Спокойной ночи! (Выходит).




Картина 29


Комната матери.

Учитель: Извините, если я больше не нужен в качестве учителя, я могу подавать вам чай.

Мать: Но вы ведь не официант.

Учитель: Пока я был преподавателем, вы пытались превратить меня в официанта, а теперь, когда я предлагаю свои услуги в качестве официанта, вы говорите, что я не официант.

Мать: В этом прелесть нашего мира, не правда ли? Можно научить собак ходить на двух ногах, а человека - на 4 х. Искривить, искривить. Замечательный мир, не правда ли? Что? То, что снова доказывает нам наличие Бога.

Учитель: Разрешите заметить, вы еще не опоздали искривить и меня. Я готов. Я ведь достаточно гибок и люблю жизнь. Возьмите меня и верните к жизни.

Мать: Боюсь, в этом нет необходимости. Да и сил у меня нет. Собирайтесь и уходите.

Учитель: Да. Но если вы все же решите, что я вам нужен - то я могу и люблю убирать квартиры - то вы найдете меня наверху, я буду собираться медленно и ждать вашего вызова. (Пауза). Я ведь и мужчина.

Мать: Спокойной ночи.

Учитель: Спокойной ночи. (Выходит).




Картина 30


Комната матери.

Мать: Ты увидел свет и зашел?

Отец: Вардочка уезжает утром. Я остаюсь. (Пауза). Куки, Куки...

Мать: Не подходи.

Отец: Я не подхожу.

Мать: Не жди меня.

Отец: Я не жду.

Мать: Не верь мне.

Отец: Я не верю.

Мать:И не смотри на меня. Не говори со мной. То, что я когда-то сказала, я не имела в виду, а то, что имела - не сказала. И не скажу. А если я и тоскую, то не по тебе, а по тому, чего у нас с тобой никогда не было. И у меня нет.

Отец: Короче - ничего. (Бормочет) Я бы хотел забраться под ее кровать и не выходить оттуда больше. Никогда никогда больше не вставать. Я бы ей показал. Я бы здесь валялся как собака и скулил бы до тех пор, пока бы мне на руках не отнесли в машину скорой помощи. Но этого, к счастью, я не могу себе позволить, я ведь не ее ребенок и не ее собака. У меня есть обязанности и я должен оставаться на двоих и заботиться о своем виде. Таким образом, мне лучше смотреть на жизнь со стороны, как будто все это меня не касается. Так, по-моему, будет менее болезненно. Играть свою игру, играть ее хорошо - вот что мне осталось. А для этого я прошу у Бога покоя снаружи чтобы не было катастроф и злоключений. Перевороты - в Южной Америке. Войны - в Африке. Забастовки - в Италии. Голод -в Индии, разумеется. Эпидемии - в Сирии и Ираке. Землетрясения - в Турции. А здесь, у нас - тишина и покой. Там, внутри - тоже. Все желания покрыты пылью. Осторожно - не вытряхивать! Когда то были какие-то устремления - не будить! Пусть себе отдыхают. Внути - тишина и покой. Не кантовать! Пусть остаток жизни станет как тихая дрема с двух до четырех дня, когда все отдыхают в своих постелях и лишь с кухни доносится приятное бульканье чайника, а повар тихо и старательно трудится над четырехчасовым полудником. Спокойной ночи. (Выходит).

Мать: Вот так вы все уходите, унося с собой лучшие минуты моей жизни, которые я вложила в вас. Мои маленькие, мои нежные минутки. Кто мне вернет их? Кто? Так может, было ошибкой вкладывать их так нерасчетливо? Может, лучше было лежать в постели все 70 лет, и вкладывать в окружающий мир лишь собственный храп?




Картина 31


Коридор в доме Вардочки.

Учитель: Я так разнервничался из-за того, что меня уволили, что даже не смог сегодня поднять свой дух с помощью журналов. А поскольку я не могу уйти с пустыми руками, я ждал в коридоре, пока Вардочка пойдет в туалет, и пошел за ней. И я все видел! Видел! Да! Она подняла платье, опустила трусы, затем уселась. Я все видел и спереди и сзади. Замечательно сочетание ее невинного личика и полненьких бедер - подняло мой дух так, как ничто другое из увиденного мой в жизни. Мое сердце колотилось от волнения так, что я думал - оно не выдержит. Мне пришлось дважды освобождать свой дух. А теперь между ногами - влажно и липко и у меня уже не осталось сил на душ и смену белья. И спина болит - мне ведь долго пришлось стоять согнувшись у замочной скважины. К тому же мне стыдно из-за способа, которым мне пришлось освобождать свой дух - это так не по-мужски. Но я ведь вынужден был это сделать - кто меня осудит? А теперь, после двух освобождений духа, я уставший и опустошенный, поэтому со стороны я выгляжу как бледный мечтательный поэт. Я произвожу обманчивое впечатление - всегда думали, что я - тихий задумчивый парень, а я попросту опустошенный после освобождения духа. Мой вид производил обманчивое впечатление на учителей, на родителей, на тех, кто помогал мне добраться до Парижа, на круги просвещенных людей, французских поэтов, чьи книги, мысли, стихи я должен был доставить разным людям здесь, как человек, преданный культуре. Под тонким и смятым покровом французской культуры во мне появлялись скотские мысли и мне приходилось жить скотской жизнью. От меня осталось только лишь тело, но и оно устало, дрожит и норовит распасться на части. Я продолжаю медленно собирать вещи, ожидая, что кто-нибудь придет и скажет, что я нужен. "Я нужен? - спрошу я удивленно. Но кому и зачем я могу быть нужен?"

"Ты будешь удивлен, - ответят мне, - насколько ты нужен - мы сами не знаем - мы просто кое-что не можем сделать без тебя".




Картина 32


Двор в доме Вардочки.

Агув: Вардочка, ты едешь учиться.

Вардочка: Нет, больше жить.

Агув: Ты там будешь без меня. Встанешь утром, а меня рядом не будет. Выйдешь вечером погулять по берегу озера - и не я буду рядом. Может, кто-нибудь другой. Ты не реагируешь на мои слова. У тебя нет никаких мыслей обо мне. Кто тебя ждет там, за горизонтом. О, если б я мог передать тебе хоть часть этой тоски, что свила гнездо у меня в сердце. Может, тогда ты бы обратила на меня хоть какое-то внимание. Вардочка, что же это такое - я говорю и говорю, а ты даже не реагируешь. Даже не сердишься.

Вардочка: Я знаю. Я ничем не могу тебе помочь. Твоя тоска - это твоя тоска.

Агув: Но я все равно буду тебя ждать. Всеми фибрами души, со всей моей жгучей тоской, в эту жару, в поту, в пыли и шуме - я буду ждать тебя. Я не смирюсь с мыслью, что ты будешь не моей. Я хотел бы, чтобы там, в Европе, ты помнила о человеке, у которого здесь трепыхается сердце при мысли о тебе. Серьезно. Но ты ведь не будешь там обо мне вспоминать?

Вардочка: Конечно не буду.

Агув: Так что же ты мне предлагаешь делать?

Вардочка: Не знаю. Спокойной ночи.

Агув: Вот так, без поцелуя на прощанье, без прощанья даже. Так вот сухо. Как будто я не оставил здесь своих лучших чувств. Что же ты со мной сделала? (Целует ее в шею).

Вардочка: Хватит.

Агув (прекращает): Я буду тебе писать.

Вардочка: Ответа не будет.

Агув: Но я все равно буду ждать, обижаться, досадовать, буду грызть себя как червь, и каждое утро мучиться и нервно ждать, пока придет почта, и тоска меня будет душить по ночам. (Вардочка уходит. Он кричит ей вслед) Я буду писать! Когда ты вернешься? Я уже вижу, как ты спускаешься по трапу с самолета, зрелая женщина, и я, старый пень, жду тебя внизу.




Картина 33


Комната Вардочки.

Садовник: Вардочка, накануне вашего отъезда мы обращаемся к вам с последней просьбой - забыть то, что было. Наши действия столь ничтожны, что склонны просто раствориться в воздухе. Одно ваше движение головой - и все воспоминания улетучились. И мы останемся в ваших воспоминаниях красивыми, а не смешными, дабы нам не пришлось сворачиваться калачиком от стыда каждый раз, когда бы думаем о вас.

Повар: Но если вы все же примете отрицательное решение относительно нас обоих, то тогда я попрошу вас забыть только о моих поступках, не считаясь с садовником, ибо я еще более наивен, чем он, не вступаю в конфликты, и вы склоняетесь к тому, чтобы пойти мне навстречу. (Садовнику). Извини.

Садовник: Так каков ваш ответ?

Вардочка: Успокойтесь, я уже давно забыла о том, что вы сделали, а вскоре я вообще забуду о вашем существовании.

Садовник: Как? Вообще?

Вардочка: Да.

Садовник: То есть, мы исчезнем из вашей памяти?

Вардочка: Да.

Садовник: Но мы не хотим этого. Мы хотим, чтобы вы о нас хорошо вспоминали.

Вардочка: Извините.

Садовник: Если вам не трудно, вы можете вспоминать нас как сквозь пелену тумана. Ну, может, иногда, вечерами, когда так уж нечем заняться.

Повар: Может, вы будете вспоминать только меня, я много места не займу.

Вардочка: Спокойной ночи.

Садовник: Не забывайте нас насовсем!

Повар: А мне все равно. Я вас обожаю. У садовника - амбиции, а у меня нет. Вспоминайте мои смешные поступки, или забудьте меня совсем, я же ничего не требую. Если я вам буду нужен презираемый, я умею себя презирать, а если хотите меня забыть, я умею забываться. Я - тесто, Вардочка, я - тесто. Вы можете меня месить, как хотите. (Садовнику) Извини, что я только о себе забочусь, но ты меня просто не интересуешь. Жаль, что ты вообще живешь. (Уходят).




Картина 34


Комната Вардочки.

Водитель: Вы красивая. Я не сомневаюсь, что вы родились, чтобы мне досаждать. Каждое ваше движение меня оскорбляет, и ваше присутствие кричит: "Водитель, ты в отчаянии!" И даже бесконечно терпение, с которым вы ко мне относитесь, меня оскорбляет до глубины души. Порой я заезжаю во двор и вижу вас стоящей в окне наверху во все вашей красе, которую я так и не смог заполучить, и вот я думаю, что самое замечательное и самое оскорбительное в вас то, что вы нас вообще не видите. Не прощаете, не отвечаете, не видите меня. Так будьте же вы вечно такой, как сейчас.




Картина 35


Комната Вардочки.

Отец: Если я пойду и обниму ее и раскрою перед ней сердце, так, может, у нее не хватит терпения и она сделает небольшое отталкивающее движение рукой или плечом и это меня обидит и тогда зачем мне это нужно. Она всегда была так нежна и терпелива по отношению ко мне, так стоит ли подвергать все это испытанию за два часа до ее отлета? Не лучше ли потерпеть еще немного, или вообще пойти к себе в комнату, никого не видеть, ни с кем не разговаривать и тогда я со всеми буду в хороших отношениях, не будет обид и моя честь не будет затронута. А через два часа, когда она уедет, я смогу с полным правом сказать, что моя дорогая дочь Вардочка никогда не обижала отца, никогда. Я выйду из этой ситуации без шрамов. (Выходит).

Няня: У тебя, Вардочка, замечательные волосы. Европа, Европа. Ты знаешь - я здесь пропаду без тебя. Что я буду делать одна после стольких лет, проведенных с тобой? Да, была я самостоятельным человеком, но это было много лет тому, и я уже давно забыла этот вкус.

Вардочка: Спасибо.




Картина 36


Дом Агува.

Агув: Мама, у меня ничего не получилось.

Мать Агува: Ты Вардочку не заполучишь, ее дети не будут моими внуками, и я не впишусь в их семью. Сыночка, поищи себе что-нибудь другое, подешевле.

Агув: Ты меня учила верить, что я достоин самого лучшего. Так где же оно?!

Мать Агува: Если бы у тебя было хоть столечко силы воли твоей матери, ты бы ее получил, она ведь не на небе. Но у тебя никакой воли нет. Ты - бледная тень твоей мамочки. Ты такой молодой и уже высохший.

Агув: Помоги мне, мамочка. Я ее хочу, ну что я могу поделать? Дай мне почувствовать, что главное еще впереди, и что я ее еще заполучу.

Мать Агува: До каких пор я буду стоять за твоей спиной и нашептывать тебе, что ты должен делать? А когда ты будешь заботиться обо мне? Когда? Да, с сыном у меня ничего не получилось. Ничего не получилось.

Агув: Что ты от меня хочешь? Куда ты меня толкаешь все эти годы? Толкаешь, толкаешь, толкаешь, на виду у всех, позоришь меня, так вот у меня уже и нет силы воли, я уже не знаю - куда и зачем мне идти, я хочу отдохнуть, остановиться, оглянуться, я хочу улаживать свою жизнь сам! А теперь у меня из-за тебя тошнота на всю жизнь! Моя любимая мамочка, если ты умерла, когда я еще был маленьким, ты бы осталась у меня в сердце самым дорогим воспоминанием, я бы вспоминал тебя с нежностью всю жизнь. Я бы искал твой образ в каждой женщине, твой образ в моей памяти становился бы все прекрасней, и я бы вызывал его по мере надобности, согласно собственноручно составленному расписанию. Но зато я был бы свободен, свободен от настоящей, живой мамочки, которая выматывает меня, всюду ходит за мной по сей день, стареет и седеет на моих глазах, теряет свою розовую, нежную и мягкую плоть, и становится крикливой, визжащей старухой, седой и тощей, и мозолит мне глаза своим существованием, и давит на меня и от ее вида меня в дрожь бросает и перебегает мне дорогу повсюду, где бы я ни находился, и нет мне от нее ни спасения, ни укрытия. Когда ты уже поймешь, что надо умереть, чтобы освободить дорогу, которая стала слишком узкой для нас двоих? Когда ты дашь мне иллюзию, будто я - самостоятельный человек, и сам определяю свою жизнь. Каждый твой вдох вводит меня в отчаяние. Пока ты жива - я пропащий человек. Умри, старуха, умри же, ну!

Мать Агува: Мой сыночек раздосадован тем, что его мамочка еще жива. Я жива! Дайте мне фанфары - я жива! Чего ты хотел? Свободы? От меня? Сменяй меня на Вардочку - у нее и тело помоложе, и помягче и пахнет лучше. Ты ведь выяснил, что твоя мамочка - самая лучшая и самая жуткая! Нет другой женщины, кроме меня, что соответствовала бы твоей мечте. Кто еще, кроме меня, может так слепо тебя прикрывать от всех бед, принимать тебя таким, как ты есть, со всеми твоими мерзкими чертами характера, не обращать внимания на твои ужасающие слабости? Чего тебе искать в мире вне объятий мамочки? Ты уже ведь пробовал - и пролетел. Сыночка, вернись к мамочке, я тебе приготовлю вкусную еду, и ты будешь сытым и сонным, будешь болтать со мной длинными вечерами, пока не заснешь в кресле, и я тебя заботливо укрою и появлюсь в твоих снах. Лучше мамочки нету на свете.

Агув: А когда ты, наконец, умрешь и замолчишь, и больше не сможешь ни на что реагировать, даже на мою самую судьбоносную ошибку - лишь тогда наступит между нами полное примирение, вечная любовь, которую ничто не в силах уничтожить - ни досада, ни обида. Не будет ничего, кроме приятного шелеста дерева на твоей могиле. Раз в год я буду приходить к тебе со своей женой - может, это все же будет Вардочка, и с детьми и я скажу им - здесь лежит моя мамочка, не надо смеяться.

Мать Агува: Я бы хотела увидеть внуков еще при жизни.

Агув: Я в этом не уверен.

Мать Агува: Господи, дай мне силы выстоять и выдержать все эти испытания, как я выдерживала все это до сих пор! (Выходит).

Агув: Мамаша меня сейчас не занимает. Я вспомню о ней, когда она умрет. Передо мною постепенно раскрывается следующая картина: я стою в роще, у дерева, Вардочка едет на велосипеде по дорожке между деревьями в летнем спортивном платье, ее подол развевается по ветру. Я подбегаю к дорожке, гляжу ей вслед, жадно впитываю в себя вид ее бедер, колышущихся над сиденьем, а когда она удаляется, я пытаюсь впитать в себя ее целостный образ - мою путеводную звезду, предмет моей тоски, и я кричу ей вслед: "Ну что, ты к счастью едешь? Играть в теннис? Пить малиновый сок? Танцевать? Но с кем? С кем?" Я лелею свою ужасную боль в животе и в груди, гоняю ее по всему телу, переворачиваю, как вкусные жирные блинчики на сковороде.




Картина 37


Дом водителя.

Водитель и его жена.

Жена водителя: Я возвращаюсь к нему. Безо всяких условий, но и безо всякой любви и энтузиазма. Я возвращаюсь, ибо такова жизнь и ты - лишь частица ее.

Водитель: Я принимаю тебя с распростертыми объятьями, но без радости. Ничего не изменилось. Я все так же буду их водителем, а ты - моей уродливой стареющей женой на всю мою оставшуюся жизнь. Ты возвращаешься и это хорошо. Мы вдвоем и это - большое преимущество. Другого у нас нет.




Картина 38, последняя


Аэропорт.

Присутствуют все.

Вардочка: Я прощаюсь со всеми. Я ни разу не пыталась высказаться, самовыразиться, в этом не было необходимости. Мне кажется, мое существование говорит само за себя. Я так и не выяснила - я ли служила вашим мечтам или вы - моим. Разрешите мне видеть в вас всех краткое введение в историю моей жизни, и сейчас я ухожу ее начинать.

Агув: Давайте начнем ее вместе со мной!

Вардочка: Для вас там нет места. Из вашей жизни я возьму себе сюжет, воображение, приключения, инстинкты, волю к жизни, все либретто, всю яркость. Я оставляю здесь лишь несколько бледных, безжизненных силуэтов, стоящих в предрассветном бледном свете, и машущих мне на прощанье (Все машут). На этом наша общая история заканчивается. А моя в Швейцарии только начинается.


Конец



Перевод с иврита, контакты по вопросу постановки:
Марьян Беленький (Belenky Marian)
Тел. +7 972 507415301 моб
+7 972 775503034
Skype name: netdeneg
ioffen@yandex.ru




© Марьян Беленький, перевод, 2005-2017.
© Сетевая Словесность, 2005-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Сергей Сутулов-Катеринич: Наташкина серёжка (Невероятная, но правдивая история Любви земной и небесной) [Жизнь теперь, после твоего ухода, и не жизнь вовсе, а затянувшееся послесловие к Любви. Мне уготована участь пересказать предисловие, точнее аж три предисловия...] Алексей Смирнов: Рассказы [Игорю Павловичу не исполнилось и пятидесяти, но он уже был белый, как лунь. Стригся коротко, без малого под ноль, обнажая багровый шрам на левом виске...] Нина Сергеева: Точка возвращения [У неё есть манера: послать всё в свободный полёт. / Никого не стесняться, танцуя на улице утром. / Где не надо, на принцип идти, где опасно - на взлёт...] Мохсин Хамид. Выход: Запад [Мохсин Хамид (Mohsin Hamid) - пакистанский писатель. Его романы дважды были номинированы на Букеровскую премию, собрали более двадцати пяти наград и переведены...] Владимир Алейников: Меж озарений и невзгод [О двух выдающихся художниках - Владимире Яковлеве (1934-1998) и Игоре Ворошилове (1939-1989).] Владислав Пеньков: Эллада, Таласса, Эгейя [Жизнь прекрасна, как невеста / в подвенечном платье белом. / А чему есть в жизни место - / да кому какое дело!]
Словесность