Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Колонка Читателя

   
П
О
И
С
К

Словесность




ВНЕСЕНИЕ  ИЗМЕНЕНИЙ  В  НЕПОПРАВИМОЕ


То, что я делаю - никакая не литература.
Это - волосы, после того, как дыбом.
Денис Бесогонов


...То, что я делаю сейчас - тоже никакая не литература. Это - попытка ВНЕСЕНИЯ ИЗМЕНЕНИЙ В НЕПОПРАВИМОЕ. В твою смерть, Денис. В твою жизнь...

Фраза "ВНЕСТИ ИЗМЕНЕНИЯ В НЕПОПРАВИМОЕ" приснилась мне через несколько дней после твоих похорон. Она прозвучала не как приказ, однако - как руководство к действию... Это моё прощальное письмо к тебе, надеюсь, таковым действием и является.

...Осень в наших краях в прошлом году выдалась удивительно тёплая и сухая, с обильным урожаем рябины, которой, ещё не вполне спелой, мы с тобой закусывали водку, прогуливаясь-выпивая вдоль берега воткинского пруда в твой последний приезд. А потом её грозди свешивались повсюду (особенно - в твоём родном рябиновом Ижевске *) и их буквальная кровавость отнюдь не казалась банальной. В те горькие рябиновые дни эти кровавые кисти воплотились в мой мучительный сон об отсечённой кисти моей же правой руки. О тебе, Денис...

Официальная дата твоего ухода - тринадцатое сентября. Вечером этого дня мне вдруг очень захотелось выпить. Как бы ни с того ни с сего. Купил бутылку портвейна. Тихонько вылакал. Лёг спать. И тут, что называется, попёрло! Исписал два листа с двух сторон - танкетками. Только лягу - накатывает. Встану, зажгу свет, запишу, лягу - и опять. Перестал включать свет. Записывал в кромешной тьме (уличные фонари не горели...). Наутро почерк оказался ровным. Причём второй листок куда-то сунул, нашёл только недели через две. А там...!

Незадолго до этого у меня писались вещи, где часто (однако - не всуе) говорилось о смерти. Но никак не думалось о твоей смерти. Мы хотели увидеться десятого у тебя в Ижевске (по моей инициативе, которую ты с готовностью поддержал...). В воздухе витала странная тревога, я физически ощущал её - и от поездки решил воздержаться. Даже не позвонил тебе. Всё "на потом" откладывал... Тяжело. Стыдно за себя. Обидно за тебя, Денис...

А ещё в августе ты (по моей же просьбе) позвонил мне и на мой вопрос: "Как ощущения тридцатилетнего поэта?" ответил: "Ощущения такие, что, во-первых, человек, который ничего не сделал в этой жизни, во-вторых, что уже помирать скоро придётся. В принципе, это даже радует...". Тогда, принимая во внимание твоё несколько нетрезвое состояние и будучи сам заморочен работой (а звонил ты на службу), я постарался перевести беседу в позитив. Вполне успешно. А разговор, тем не менее, записывал на диктофон - на всякий случай. Прослушал только после свершившегося. Мы виделись ещё раз, в Воткинске, общались вполне душевно - и речей подобных не было. Но теперь я понимаю, что всё готовилось загодя...

И ещё понимаю, что, находясь в глухой ловушке, трудно услышать голос друга, находящегося в соседней ловушке, сквозь сдержанные фразы взывающий о помощи...

И ещё - не раз замечал, что, начиная общаться после долгой разлуки, вполне искренне говоришь о второстепенном - а главное сказать порой не хватает времени, а иногда - жизни... Видимо, я не успел убедить тебя в некоторых аксиоматичных для себя вещах. Да, тридцать лет - действительно критический возраст. По себе знаю. Возраст, когда бесперспективный путь выяснений отношений с окружающим и внутренним мирами (преимущественно, через обиды и осуждение) следует всерьёз менять на бесконечный путь развития собственной души. Для начала - учиться прощать. Что тебе, явному лидеру по натуре, вынужденному вести маргинальный образ жизни, честно говоря, давалось с трудом...

Печально, однако, приходится признать, что ты предпочёл ПАДЕНИЕ В БЕЗДНУ ПО РАСЧЁТУ становлению ОБЫКНОВЕННЫМ ЧЕЛОВЕКОМ. В то время как следовало бы заново создать (либо - перебелить) ЧЕРНОВИК судьбы...

...А ещё ты, Денис, говорил тогда о "движении назад" (по поводу одного из местных стихачей). О том, что ты считаешь это движение правильным. Спорил с тобой тогда. Сейчас - понимаю, что твой поступок - результат таких мыслей. Вызов развитию... Если бы не это движение, все жизненные проблемы (а их у тебя оказалось к тому моменту действительно много) можно было поправить. И чем тут переубедишь, если не собственным примером, которому ты, по большому счёту, не внял. Не внял необходимости движения, условно говоря, вперёд. Несуетного, по возможности - и именно в эту сторону...

Самым страшным (или почти самым страшным) ты считал обыденность, обыкновенность. В своём жёстком и местами жестоком цикле "Обыкновенный человек" ты прямо выразил своё их неприятие. Очевидно, не понимая, что подобные разборки с мироустройством ведут в экзистенциальный тупик - и в реальную гибель. Или - понимая, но не желая примиряться с положением вещей. Но что, Денис, может быть обыкновеннее собственного трупа?! И разве не НЕОБЫКНОВЕНЕН любой живой человек?! Что ж ты, Бесогонов, не отогнал бесов, заставлявших тебя живыми руками свивать себе мёртвую петлю?! Увы, вопию в пустыне, которой стала без тебя одна из лучших частичек моей души. Эх, Денис...

Осталась острая, непроходящая, боль потери и множество вопросов, ответы на которые, впрочем, доступны при внимательном прочтении твоих стихов.

        ЛИРИКА
        НАСТИГЛА

        А ТЕКСТЫ
        ДОГНАЛИ

        ТЫ САМ
        ДОГНАЛ ТЕКСТЫ

        САМ НАСТИГ
        ЛИРИКУ

Кое-кто из твоих друзей считает, что ты совершил подвиг. Резонный вопрос - ради и во имя чего? Не дают ответа. Его и не может быть. Потому что самоубийство - мягко выражаясь, самоволка. Бегство с поста. Имею право об этом говорить, поскольку и сам был самоубийцей. Попытка, слава Богу, оказалась неудачной. Было мне девятнадцать. Перспектив, мягко говоря, видел очень мало. Был безработным уклонистом от армии. Юношей, до сердечных болей и ранней седины обдумывающим житьё и не-житьё. Тогда я и сделал осознанный выбор. Поставил в душе против самоубийства большой крестообразный блок (с надписью "руки прочь от себя"). С тех пор, как бы ни было порой тяжело - никогда всерьёз даже не раздумывал о возможности такого выхода. Да и какой же это ВЫХОД, Денис? Это, скорее, безвозвратный ВХОД. Если б я успел крикнуть тебе: "Не влезай!"... Но и сам не люблю сослагать.

Вообще, выражение "поэт-самоубийца" я воспринимаю как дикий оксюморон, увы, характерный для нашей нервной и слабофертильной почвы. Помнится, за два года до своего страшного и нелепого поступка ты поделился со мной собственной шуткой, уже тогда дохнувшей на меня глубоким нечерноземьем: "Ничто не вечно под землёй". Через год ты стал главным редактором газеты "Земля Удмуртии" (как я туповато острил, "главным земляком"), а ещё через год мы тебя в эту самую землю спрятали. Нам не дано предугадать?..

Когда ты приезжал в Воткинск в конце мая 2002 года, мы шли на ночлег через старое Нагорное кладбище. Давно закрытое, теперь оно фактически стало естественным природным парком. Цвела сирень и прочая растительность, всё, как ни пафосно звучит, буквально дышало торжеством жизни над смертью. Тебе очень понравилось это место, и ты даже сказал тогда: "Оставьте меня жить на вашем кладбище!..". Посмеялись... Через год, снова приглашая тебя в гости по электронной почте, тему сообщения я обозначил как "Кладбище ждёт!". Похоже, и эти шутки откликнулись несколько месяцев спустя. Не говоря уже о том, что последней твоей прижизненной подборке в "Сетевой словесности" я с твоего позволения, дал название очень характерного для тебя стихотворения - "Падение в бездну по расчёту"...


Из коллекции "Литературные кухни "Сетевой Словесности"":
Денис Бесогонов (за фотоаппаратом - Александр Корамыслов)

В нашу последнюю встречу мы с тобой съездили - по работе - к чудотворным иконам села Перевозное близ Воткинска. И, хотя у тебя были сложные отношения с религией вообще и православием в частности, ты крестился в Перевозинской церкви, поставил там свечу и ещё одну увёз для маленького сына Севы. Я подумал тогда, что это признак твоего примирения с жизнью. Очевидно, ошибся...

После службы я полушутя, внутренне рифмуя, спросил тебя на дворе храма: "Ну, что, Денис, узнал, где низ грехопаденья?". Ты несколько отстранённо тихо ответил: "Узнал...".

...Прошёл год. По-христиански - душа твоя наконец должна освободиться от всего земного - и отправиться по Божественному назначению. Я надеюсь, что ты будешь прощён Всевышним - и ТАМ сбудется одно из самых коротких и, если вдуматься, самое оптимистичное твоё стихотворение:

        Я умер.
        Смерть висит на волоске...

А ЗДЕСЬ, смею думать, оно сбылось сразу же - в тех волосках, которые после того, как дыбом...





    * - поместившем это дерево на свой герб.




© Александр Корамыслов, 2004-2018.
© Сетевая Словесность, 2004-2018.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Мария Косовская: Жуки, гекконы и улитки [По радужным мокрым камням дорожки, по изумрудно-восковым листьям кустарников и по сочно-зеленой упругой траве медленно ползали улитки. Их были тысячи...] Марина Кудимова: Одесский апвеллинг [О книге: Вера Зубарева. Одесский трамвайчик. Стихи, поэмы и записи из блога. - Charles Schlacks, Jr. Publisher, Idyllwild, CA 2018.] Светлана Богданова: Украшения и вещи [Выхожу за первого встречного. / Покупаю первый попавшийся дворец. / Оглядываюсь на первый же окрик, / Кладу богатство в первый же сберегательный...] Елена Иноземцева: Косматое время [что ж, как-нибудь, но все устроится, / дождись, спокоен и смирен: / когда-нибудь - дай Бог на Троицу - / повсюду расцветет сирень...] Александр Уваров: Убить Буку [Я подумал, что напрасно детей на Буку посылают. Бука - очень сильный. С ним и взрослый не справится...] Александр Чусов: Не уйти одному во тьму [Многие стихи Александра сюрреалистичны, они как бы на глазах вырастают из бессознательного... /] Аркадий Шнайдер: N*** [ты вертишься, ты крутишься, поёшь, / ты ввяжешься в разлуку, словно в осень, / ты упадёшь на землю и замрёшь, / цветная смерть деревьев, - листьев...]
Словесность