Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



        ТРОПЫ


        * То, что нас и посмертно...
        * Какие же мы всe-таки ломаки...
        * Фразы мечут стихи, как сомы - икру...
        * ...А море - amore, и волны - Амуры...
        * ВЕСЕННЯЯ ОРАТОРИЯ
        * ЭТО - ПРОСТО МОЙ ГОЛОС...
        * Что-то проходит по нам...
        * ОБРАЗЫ В ТЕМНОТЕ
        * Ах, головы горение...
        * Господи Боже, какой минор...
         
        * РОЖДЕСТВО
        * МАКАБР: Morte D'Arthur
        * День без тебя, так похожий на...
        * Муза моя, болезнь!..
        * ИДИЛЛИЯ
        * КОЛОБОК И СМЕРТЬ
        * ОБЖОРСТВО
        * Это - дождь...
        * МИНОР И МАЖОР: ПУСТОТА
        * ЧЕТЫРЕ ГЕНРИХА НАЗАД


          * * *
                            Ане

          То, что нас и посмертно - вяжет посильней, чем канат любой;
          то, что делает частью пряжи металлической, голубой,
          из которой прядется свитер (ну, по-нашему говоря)
          для Того, в чьей послушной свите - океаны, леса, моря,
          Парки, звезды, сады, трущобы, сотни ангелов, Гелл и Ань;
          то, что держит нас вместе, чтобы не рассыпалась эта ткань, -
          паутинка прочней бетона и ресничка прочней моста
          (груза выдержит - мегатонны, да людей - человек до ста);
          Ариадне лихой на зависть, и Арахнам - навек укор:
          эта нежная почек завязь, этой ветки смешной укол;
          эфемерней любого газа, от нездешних пожаров - дым;
          эту нить не увидеть глазом, не ощупать ее - слепым;
          это - мысль: изо лба - и в темя, изо рта - и стрелой вперед,
          музыкального тона тема, сочетание трех частот;
          то крючком, то подъемным краном, то сетями, а то кольцом,
          то веревочкой, то арканом, то приснившимся в ночь лицом;
          сочетает осколки - клеем, кирпичи собирает - в дом,
          серых капелек галерею на морозе смыкает льдом...
          То, что в воздухе держит планер, то, что нам не дает упасть
          прямо в ада сухое пламя, прямо в Леты ущербной пасть,
          то, что атомы держит в теле, то, что сердцу дает завод -
          чья-то мысль, пробиваясь еле, позывные твои зовет...
          Видно, это кому-то важно, как сказал бы один поэт -
          разномастную эту пряжу, разноцветный тартана плед
          (лицедеев на их котурнах, акробатов - жрецов Луны,
          и пиратов в морях культуры, и верблюдов в морях слюны...) -
          удержать, зацепить, запомнить, распустить - и собрать опять,
          сохранить их ad unum omnes *, забывая и пить, и спать...
          Это - мысль: изо лба - и в темя, из надбровий - летя в висок,
          побеждает пространство-время феерический марш-бросок!
          Наших вяжет и вяжет ваших, перекручена и тонка -
          это мысль нас с тобою вяжет, как веревочки ДНК...
          Это мысль - от меня и прямо, прямоходом к тебе, пройдя
          сквозь оконных квартетов раму, охраняющих от дождя;
          пробежала мышиной нитью, паутинкой коснувшись век;
          неумеха, растяпа, нытик, я в вязании - лучше всех!..

          Так что - помни же, помни, думай, чтобы я не ушел во мрак,
          не распался на пыль, на сумму сослагательных "бы" и "как",
          чтобы я не растаял и не превратился в набор костей,
          на стекле серебристый иней, фотографию для гостей,
          - и держись, как рыбак за рыбу, за меня, рыбу-Китеж, за
          чудо-юдо морское, - ибо мне иначе никак нельзя...

          2001


          * все до единого (лат.)

          _^_




          * * *

          Какие же мы всё-таки ломаки,
          гороховые - Господи! - шуты;
          но в лебедином озере бумаги
          я принцем отражаюсь - ну, а ты,

          естественно, как минимум Одеттой,
          готовой на невиданный прыжок...
          Пусть были мы другими - но об этом
          никто не вспомнит. Это хорошо.

          Колпак преобразуется в корону -
          исправит всё бумажная вода...
          Два лебедя, изящных и влюбленных:
          такими нас запомнят навсегда.

          2002

          _^_




          * * *

          Фразы мечут стихи, как сомы - икру,
          ведь недаром и речка - все та же речь:
          пескари да лещи шебуршат вокруг,
          а хотелось увидеть бы - рыбу-меч.

          Но сейчас у них нерест, у рыб и фраз,
          потому-то и лезут на мой рожон.
          Подцепляю их рифмой, и в строчку - раз!
          Хорошо я сегодня вооружен.

          В этих слизистых точках таится то,
          что окажется после такой ухой,
          от которой желудок не сыт - зато
          голова набекрень и язык сухой.

          Дважды в речь, как и в речку, вступить нельзя,
          ибо в первый же раз - не взмахнешь веслом,
          а утонешь, по дну башмаком скользя,
          упырем зеленея средь рыб и слов...

          Фразы мечут стихи, как сомы - икру,
          успевай лишь подставить зрачок и рот...
          Только странная нынче вода вокруг -
          то ли слезы соленые, то ли пот.

          2001

          _^_




          * * *

          ...А море - amore, и волны - Амуры;
          одним гарпуном нас с тобой поразили,
          друг к другу пришпилили наши фигуры
          какие-то темные, мокрые силы...
          О мартовских идах коты возвещают
          визгливым, протяжным, полночным Сан-Ремо.
          Венера стреляет нам в пах из пищали.
          Запястье и лоб забывают про время.
          Моллюском любовь выползает из пены.
          Мы склеены прочно, почти без зазоров:
          к ладони - плечо, и к колену - колено...
          И волны - Амуры, а море - amore...

          2002

          _^_




          ВЕСЕННЯЯ  ОРАТОРИЯ

          1

          ...А Бог-то, сдаётся мне, вышел из спячки
          и видит, что мы без него одичали,
          что пылью и страхом весь город испачкан
          и все позабыли, что было "В начале";
          что ветви торчат, как носы Буратино,
          что волны - бумажны, а море - картонно,
          что глаз утопает в зеленой патине,
          что ухо к подушке приклеилось сонно;
          что губы - сухие, и слезы - сухие,
          и серое небо, и серное нёбо;
          что слишком давно не писались стихи, и...
          И надо бы, в общем, вмешаться давно бы.

          2

          И Бог затевает большую уборку,
          и ткани растений бросаются в стирку;
          каштаны из шкафа и пыльные корки,
          и облачный ситец, и тучные дырки...
          И прямо с рассветом, с приходом Авроры,
          пойдет на Осенний в атаку, на Зимний;
          и сыпью зеленой покроются горы,
          и ангелы срочно возьмутся за гимны...
          А Бог - и неважно, один или Один, -
          сирень продевает в пробитые мочки
          и карту-шпаргалку заснувшей природы
          зубрит перед штурмом от корки до почки.

          3

          И Он начинает всё заново, снова:
          дожди отползают, сжимается суша,
          и он, собирая быка и корову,
          орёт по-сержантски "Внимание, слушать!..";
          мизинец Его затыкает все хляби,
          и солнце сияет, послушное Слову,
          и тьма уползает испуганным крабом;
          большой же - приподнят: "действительно, клёво!"
          Весна - это ветер: да здравствует ветер!
          И ветер - под хвост надувает собакам,
          и в кошек коты влюблены беззаветно,
          и с ними гуляют по мусорным бакам...

          4

          И в мир возвращаются звуки и краски,
          и вновь муравьи вылезают из щелей,
          по кухне и ванной бродя без опаски
          и в общем-то даже, наверно, без цели...
          И мухи, как зомби, из мертвых взлетают,
          и ос полосатых жужжанье натужно,
          и под потолком - комариная стая...
          И это, как видно, - кому-нибудь нужно...
          Не только болото зрачка - расцветает,
          но даже в пустыню иссохшего мозга
          сочится (откуда, неясно) вода и
          меняет на "розы" привычные "розги"...

          5

          И что Ему - наши убогие дрязги
          и кровь на еще не окрепших травинках...
          Он требует - жизни, хорошей и разной;
          Бетховен в ушах у него и Стравинский...
          Цветы прорастают на зимних могилах,
          и бабочки бодро садятся на череп;
          кого мы любили, кого мы убили -
          забудется скоро, забудется через...
          Кощунственно-светел, кощеево-вечен,
          Он - Бог Воскресения, Вечного Лета...
          И клевер растёт на костях человечьих,
          и сладостны соты во львином скелете.

          6

          Казалось бы, вот оно - синие птицы
          бездумно победную песню картавят...
          А Богу на лаврах - опять не сидится:
          "Delenda est этот ваш чёртов Carthago!" *
          Весеннего солнца "лимонкой" нагретой -
          новейшей термитно-термической миной -
          завод парфюмерный взрывает Он где-то,
          чтоб небо пропахло казённым жасмином,
          чтоб я потерял на минутку сознанье,
          и этой минуты ему бы хватило
          ребро умыкнуть и закончить Созданье
          какой-то доселе невиданной милой...

          2002


          * "Карфаген должен быть разрушен" (лат.)

          _^_




          ЭТО  -  ПРОСТО  МОЙ  ГОЛОС...

            "А что речи нужна позарез подоплека идей
            И нешуточный повод - так это тебя обманули."
            С. Гандлевский   

          Это - просто мой голос, какой он есть:
          не от Бога - от горла, еще сырого,
          от скудельного счастья - губами есть
          тепловатые, свежие крошки слова;
          от раскатанных губ, повторюсь, и от
          двух наполненных газом шаров, баллонов;
          от того что, кусая усталый рот,
          так и хочется выкрикнуть: "valde bono!" *

          Это - просто мой голос, какой он есть:
          не столпа, так столба с проводами - выше,
          фотография в вечности "три на шесть"
          (правда, в скромном отделе "и с ними иже");
          это просто мой голос, пещерный глас,
          вопиющий в пустыне, чернила пьющий -
          не сопрано; не тенор, увы; не бас;
          не имеющий вроде других преимуществ -

          это - просто мой голос, какой он есть:
          нет, не логос Эллады, а вопль Ямато;
          я пришел - не благую поведать весть,
          а скорее благим и блаженным матом
          заорать; зарекаться, и снова в речь -
          по колено, по шею, шепча все то же:
          что у речи одна лишь задача - течь;
          что фонетика с этикой - странно схожи...

          Это - просто мой голос, какой он есть,
          в синеву улетая воздушным змеем,
          не боится, что может сорваться, сесть
          в лужу сладкой слюны и крахмала-клея;
          это волчий, шакалий, собачий вой
          на луну ("ну пожалуйста, ближе, ближе!.."), -
          потому что луна - это то, чего
          не укусишь, не вылакаешь, не слижешь...

          Это - просто мой голос, какой он есть;
          электричество речи в подвале носа,
          это тренье стекла языка - об шерсть
          безсозвездного нёба, на ногу босу,
          в побелевшем хитоне, - как тот Сократ,
          говорливый афинский базарный овод,
          утверждавший в потоке своих токкат,
          что для речи и вовсе не нужен повод...

          Это - просто мой голос, какой он есть,
          собирает посылку чужому слуху;
          вот такая игра в перемену мест
          элементов речи, воздушных духов;
          это - просто мой голос, какой он есть
          (а других мне не надо, и дьявол с ними!...)
          из возможных звуков (числа им несть)
          составляет себе на секунду - имя.

          2001


          * хорошо весьма (лат.)

          _^_




          * * *
                "И мне вдруг как-то по-вороньи,
                Совсем по-птичьи стало грустно."
                Глеб Горбовский    

          ...Что-то проходит по нам, как нога по хрустящим улиткам
          после дождя; не со зла, а наверное, если уж честно,
          не замечает нас вовсе; ныряет спокойно в калитку,
          вытрет кроссовки о коврик, ключем побренчит - и исчезнет.

          Пообломают нам рожки, уютный расколется домик,
          небо с овчинку узрим и ужасный узор на подошве...
          Гибли улитки в Помпеях и Дрездене, гибли в Содоме...
          Думать об этом невесело, то есть воистину - тошно...

          Нет, не со зла, не со зла, а наверное, просто не видит...
          Слизь, скорлупа и следы на дорожке весеннего сада...
          Хрусть, понимаешь ли, хрусть - и прощайте, Катулл и Овидий.
          Грусть, понимаешь ли, грусть; по-улиточьи как-то досадно...

          2002

          _^_




          ОБРАЗЫ  В  ТЕМНОТЕ

              Mama, take this badge from me,
              I can't use it anymore...
              Bob Dylan 

          1

          То ли празднуют молнии Новый год,
          то ли выбили пробки, играясь, джинны -
          но глазницам напрягшимся больно от
          темноты (темнее лодыжек Джима)...
          В темноте вспоминаешь, что всякий (слон,
          королева и пешка) - смотри Хайяма:
          "запираются на ночь смотреть свой сон
          в деревянного ящика раму (яму)".

          2

          Это дождь, заблудившийся в трех соснах,
          растекается мыслью по жизни древу,
          в метроном превращается в страшных снах
          и брюхатит в башне высокой - деву;
          пластилин для щекастой семьи ветров,
          из погоды вьющих подобье пагод;
          это - море, в котором велик улов
          ледяных, прозрачных слезинок-ягод...

          3

          Ну, а мне-то что делать, небесных Сен
          вислоухой собаке и пятой спице?..
          Этот холод бетонных бессонных стен
          мне сугробами нынче опять приснится...
          Не раздевшись, залезу - почти омар -
          в одеяла панцирь, на дно, на нары...
          Прилетел бы, что ли, светляк, комар,
          хоботком вцепившийся в свой фонарик...

          4

          Темнота превращает страницу в
          замолчавший на зиму пчелиный улей -
          ни укола, ни меда от них, увы,
          не получим, поскольку они - уснули...
          Телефонные кнопки - соски груди
          необъятной, собачьей; и центр ли, край ли -
          неизвестно; не тыкайся в них, уйди -
          как щенок, не владеющий феней Брайля...

          5

          Темнота выделяет особый сок:
          получается саго (а может, сага?)
          из обычных предметов... И, взяв кусок
          отсыревшего пороха, бум-бумаги,
          наугад составляешь из слов - пюре,
          загоняешь в газетный подвал кроссворда,
          забывая о том, что они скорей
          не клубок ариаднин, а - шнур бикфордов...

          6

          Я пишу, как махал топором берсерк,
          огнедышащий воин с борта драккара;
          как скребли Колобка изо всех сусек;
          как телята мычали, идя с Макаром;
          как куриною лапой - по стылым щам;
          как по крыше - смолой и густой олифой;
          как по горке затылка - дают "леща";
          как по чаю - душистою водят липой...

          7

          Я пишу эти строки, прикрыв глаза
          и вслепую фехтуя с бумажным тигром;
          я почти уже даже вошел в азарт,
          забавляясь с невидимым оку тиглем,
          переплавив в чернила - пустой живот,
          темноту тараканью, щенячий холод,
          немоту всех приборов, тоску - и вот
          этот русско-арабско-еврейский город;

          8

          переплавив орала ночного крик -
          на пластмассу дешевых, простых, скрипучих,
          шестигранных и с черт знает чем внутри,
          неудобных для пальцев - вот этих ручек...
          Я боксирую с кем-то средь ночи (пусть
          не Иаков, не Кассиус Клей, не Рокки),
          вместо крови плевков из разбитых уст
          выводя эти темные сгустки-строки...

          9

          Так и пишем, и пишем, впотьмах, ведя
          по невидимой ткани скрипящий грифель...
          (Эти буквы, словечки, стихи - еда
          и бумажному червю, и стерве-грифу,
          и воде, у которой наполнен рот,
          и огню, у которого дуры-губы,
          и земле (у которой - своих забот),
          и надувшимся медным голодным трубам...)

          10

          Так и пишем - "мыслете" и "еры": "мы".
          Так и пишем себя же - сплошным курсивом,
          по нехоженым тропам своей зимы,
          изумительно белой, такой красивой;
          оставляя цепочку следов, как вор,
          у вороны укравший огрызок сыра,
          оскверняя невинный досель ковер
          чередою черных чернильных дырок;

          11

          это "О" открывает прокрустов грот;
          запятые-вороны на ветке сели...
          (Кто под знаком Вопроса родился, тот
          видит знаки вопроса - в обычной ели,
          восклицательный знак же - в твоих ушах,
          осмотрительный заяц, ходок зубастый -
          в ослепительных пятках твоя душа...
          Ну и хватит о зайцах, довольно, баста!..)

          12

          Так и пишем - про зайцев ли, про волков,
          чередуя ли рифмы по зову пола,
          превращая пространство листа - в альков,
          где дуэт переходит в двойное соло...
          Так и пишется волчий билет судьбы -
          под сурдинку, вслепую, почти на ощупь:
          белизна заключает, по сути, "бы",
          а чернила - "сбылoсь" - и чего уж проще...

          13

          Так и пишем - себя же, себя самих,
          набивая не руку - характер, почерк;
          эти буквы - ночные, и глазом их
          не увидеть - а только посредством почек,
          через печень, нащупав на стенах - лбом,
          языком же - на нёбе, зубами - в деснах:
          это "Л" ли летает по клетке львом?
          это "Р" ли струится во травах росных?..

          14

          ...То ли падают руны во тьму руна,
          заполняя волнистый, косой каракуль;
          то ли, звездное лоно затмив, луна
          усмехается криво, что твой оракул -
          перечесть это вряд ли сумеешь сам,
          отличить не сумеешь "азa" от "ятя"...
          Так считай же овечек, к веселым снам
          попадая в стальные клише объятий...

          15

          Это то, что увидеть дано - утру,
          розоватому солнцу, росе рассвета;
          это то, что случится, когда умру,
          попаду в паутинные сети Сета, -
          но воскресну, быть может, в зрачке чужом -
          заключенный в анапест чудной Озирис, -
          и завьюсь переросшим себя ужом,
          на нездешнее небо с восторгом зырясь.

          2001

          _^_




          * * *

          Ах, головы горение,
          ручки-пера - дрожание!..
          Это - стихо-творение:
          хоть бы и подражание,
          все же ковер - хоть траченный
          молью, хоть пыльный донельзя,
          воздухом все ж - подхваченный;
          хоть и летает - понизу,
          все же - полет (замешенный
          на облаках и копоти)
          из пешеходов - к лешему!..
          Пусть этот путь и хлопотен
          (от напряженья - красные
          уши, губа закушена) -
          сколько же всяко-разного
          в воздухе мной подслушано,
          сколько же мной налетано,
          сколько же дырок латано,
          сколько казалось - вот оно,
          вдрызг распадусь, на атомы,
          маленькие молекулы,
          крестики, черви, нолики, -
          но обошлось без лекаря,
          гробовщика тем более...

          Так что неси, ворсистый мой,
          цвет потерявший начисто:
          легкость, она воистину -
          лучшее в мире качество!
          Дактилем, да и ямбами
          перекликайся с тучами,
          и не пасуй пред ямами -
          ибо во всяком случае
          гибель есть плод усталости,
          скепсиса и неверия
          ("сколько еще осталось-то?"),
          а не потери гелия;
          встречи зрачка - и гравия,
          страха, спины потения...
          Ave - основа avia,
          скука и грусть - падения!



          ...Слезы от ветра или же
          чьим-то котом наплаканы?
          Сам же Борей и вылижет
          этот напиток лакомый
          не языком, так "минусом"
          ртутного злого градуса.
          Глаз и не это - вынесет!
          Ныне и присно - радуйся!
          Верь, что кривая вывезет
          хилого брата нашего;
          мысль удержи на привязи,
          и ни о чем не спрашивай -
          ибо о сроках-времени
          лучше не знать заранее
          вам, головы горение,
          теплой руки дрожание...

          2001

          _^_




          * * *

          ...Господи Боже, какой минор,
          экая тема, мечта Шопена...
          День расстилается до-ми-но -
          цепью костяшек обыкновенных...

          Так отчего же такая грусть
          заполонила туманом тело?
          Так отчего же так тяжек груз:
          дубу - корона, царю - омела?

          (Бог половин, четвертей, октав;
          вечное эхо, восьмая нота;
          на контрабасе ли том креста
          римским смычком тебя вызвал кто-то?..)

          ...Боже, так что ж это ты сыграл?
          вальс для хамсина? собачью фугу?
          детский этюд для стрельбы с бедра?
          два ли дельфина зовут друг друга?

          Что за минор, слезодер, иприт
          в легкие рвется, испортив вечер?
          Что за соната вовсю звучит
          напоминаньем, что я не вечен?..

          2001

          _^_




          РОЖДЕСТВО

          Нос превратив в свёклу, губы в сырой компот,
          рыбой об лед ударясь (метко, зато редко) -
          слышишь себя, думая: кто ж это там ревет?..
          Бабка и дед тебя тащат тугой репкой...
          Шарфик, ушанка, да
          варежки не забудь.
          Сопли, песок и кровь: экий компот соленый!
          Плач продолжался не
          более трех минут.
          Бинт покраснел, а нос, видимо, стал зеленым...
          Я, головастик; я, милый, смешной малек,
          даже не буква, нет - точка, тире, икринка, -
          носом на этот лед знаком вопроса лег:
          кто ж это там лежит на розоватом ринге?
          Все заживет, и до
          свадьбы срастется нос.
          Свёкла, картошка: тут
          разницы нет особой...
          Но - прозвучала вдруг новая нота "но":
          выскочил я на свет скромной своей особой,
          в хоре, орать горазд - свой различил я плач,
          новый пискливый альт, странные раны-струны;
          голос родился так, в горла закутан плащ;
          ветер песком чертил руны на льду и дюны...
          Вечер. Темно. Вокруг
          мрачно лежал Ростов.
          Из фонаря крупа сыпалась желтой манной...
          Так я упал назад лет, надо думать, сто;
          так я поднялся из
          небытия тумана...
          Голос - открылся глаз. Голос - открылся рот.
          Легких меха во сне мне заменили жабры...
          В горле прогрыз дыру неукротимый крот.
          Так и несу с тех пор всякую абракадабру...
          Так, да и только так - можно родиться, стать
          из обезьяны, из
          рыбки, малька, моллюска,
          призрачной ноты "да", нотам другим под стать -
          крошечной нотой "но" на беспокойном русском...
          Падай, вставай, иди. Плача, оря, ревя
          (красный младенец-гриб,
          хоть и ревешь - белугой) -
          ты получаешь шанс вдруг услыхать себя,
          и звуковой кривой - прочь из немого круга...

          Прямоходящий - тот, кто, не боясь упасть,
          в кровь разбивая нос, губы, колено, локоть, -
          все-таки восстает,
          и раззевая пасть,
          что-то свое орет сквозь безразличный грохот...
          То на карачках, то
          на четвереньках; но
          не замолчать уже, сделавшись чьим-то эхом...
          Заговорив, ты взял, да и открыл окно.
          И не закрыть его, кроме как с человеком.

          И, умирая, вновь
          голос теряя свой
          (легкие - в жабры, а
          ноги - обратно в ласты), -
          ты вспоминаешь тот
          первый и детский вой,
          и понимаешь, что
          это и было - счастьем...

          2001

          _^_




        МАКАБР:  Мorte  D'Arthur

        "И вновь сегодня вышел я сухим из озера депрессии, из моря - мертвее не бывает, коридора, в небытие ведущего... Плохим я оказался телом, Архимед: вода меня к себе не принимала. Ей показалось, видимо, что мало я накопил за эти (вставить) лет... Она меня отвергла: мол, вали, греши, и веселись, и всё, что хочешь; пиши - что подлинней, что покороче; пиши ещё - в себя, в шкафы, в столы...

        И в этот раз, как в прошлые, я не решился разломать иглу, в которой вёревки ДНК неслышным хором жужжат хвалу таинственной стране, которой имя - я... "УА" - "АУ" - таков маршрут природного трамвая: младенец, как волчонок, подвывает, точнее, шакалёнок (не пойму - точней, не помню - так ли я кричал); а, умерев, в сгустившемся тумане кричишь: "Ау!", а может быть - "Ом мане!", внезапно натыкаясь на причал... Об этом, впрочем, рано. Не отплыв в ладье за край доски, на "а12", под полное смещенье декораций, под листопад с отчаявшихся ив, - нет, не поймаешь (в смысле - не поймёшь) ни смысл игры, ни стоимость фигуры... Играйся же пока - Экскалибуром; а лучше - сей пшеницу или рожь...

        Вернемся к брани. Даже слово "смерть" подспудно как бы тихо намекает: она - растет, смердит и набухает, но - исподволь. Поэтому - не сметь к ней лезть со стетоскопом и "Невой": всё кесарево - кесарю, а к Богу ты так и так уходишь понемногу, вперёд ногами или головой... Итак, мы копим Смерть, как медяки - по крайней мере, если верить Рильке. И, видимо, пока моя копилка - полупуста; и это мне - с руки...

        От мрака нерожденья - к пустоте перерожденья, комканья конверта... От мрака - к марке; "Черный пенни" Смерти - и мы в дороге, посланные; те, апостолы и ангелы - родня нам, перенесшим сотню пересылок, частицам некой непонятной силы, что служит Ночи под покровом Дня..."

        2001

        _^_



          * * *

          День без тебя, так похожий на
          мятый комок во рту.
          ...Ты не подруга мне, не жена,
          что ж это я плету?

          Это - резина одна, без дна,
          но с витамином С.
          Мятная жвачка в начале дня,
          мутный портвейн в конце.

          Что же мне делать? Тоска, оскал
          очередной зари...
          Я никогда не умел пускать
          правильно пузыри...

          Мятая мята, прогорклый воск;
          тянешь его - и вдруг
          вытащишь, смотришь: как будто - мозг,
          маленьких полон мук...

          Пачка - неделя. Еще одна
          тянется вслед за ней...
          А впереди - штабеля, стена
          липких, тягучих дней...

          2001

          _^_




          * * *

            Compadre, quiero morir
            decentemente en mi cama.
            De acero, si puede ser,
            Con las sabanas de holanda.
            F. G. Lorca,  
            "Romance sonambulo" 

          ...Муза моя, болезнь!..
          На простынях из льна -
          Странная прихоть лезть
          В душу, когда больна...

          Обручем жара сжат
          Любвеобильный лоб.
          Пот, словно колос, сжат
          Пальцев серпом.
                Озноб.

          Но меж огнем и льдом -
          В мире, где боли нет, -
          Кошкой крадется в дом
          Строчек напевный бред.

          И по обрывкам фраз,
          Как по костям детей,
          Шествует главный Ас
          Скальдов, убийц, блядей.

          (Зубы его - Урал,
          Губы - Евфрат и Нил;
          Радугу он украл,
          К шапочке прицепил...)

          И, вдохновенью чужд
          И на расправу скор,
          Следом могучий муж,
          Молотобоец Тор.

          Один подправит слог,
          Локи подкинет слов.
          В ручке - чернильный сок,
          В горле - звериный рeв.

          Мир - как впервые, нов.
          Взгляд - как впервые, свеж...
          Точка.
            ...И вновь - в озноб,
          Льда и огня промеж.

          Боги исчезли. Лист
          Скомкан, исчеркан весь.
          Врач говорит: "Артист...
          Тридцать девять и шесть..."

          Уксус. Таблетки. Чай.
          Можно закрыть глаза...
          На голове врача -
          Хитро сидит фазан.

          2000

          _^_




          ИДИЛЛИЯ

              Леше Шестаковскому

          В нечаянной бухте Барахты
          тропической южной зимой
          кораблик причудами фрахта
          окажется как-нибудь мой.

          Вода там, я знаю, прозрачна,
          и дно, хоть стыдливо оно,
          навстречу лучинкам горячим
          откроет свое кимоно.

          У девушек длинные косы
          на острове ласковом том;
          небритые наши матросы
          застынут с разинутым ртом...

          На шею повесят им бусы,
          венками украсят им лоб,
          и больше они не вернутся
          в каюты просоленный гроб.

          И вождь, уважения полон,
          устроит изысканный пир,
          и, чтобы прекрасного пола
          во славу спокойно я пил -

          дадут мне в кокосовой чаше
          забористый лотоса сок
          и медную местную Машу
          на неограниченный срок...

          Тем временем даже кораблик
          освоится полностью тут:
          лианы, полипы, кораллы
          надежно его оплетут.

          Далекие мрачные люди
          страховку получат за нас.
          ...Не знаю, когда это будет,
          но лучше бы - прямо сейчас.

          2001

          _^_




          КОЛОБОК  И  СМЕРТЬ

          Не Игорь - скорее, угорь,
          змея под личиной рыбы,
          увертливый черный уголь
          в подземной пещере, либо

          скорей Колобок, который
          (рожденный, бесспорно, ползать)
          не ищет дорожек торных,
          не прибыли ищет, пользы, -

          а просто бежит, петляя,
          бежит и зимой, и летом;
          в апреле, в июне, в мае
          свершается бегство это...

          Бегу молоком вскипевшим;
          сквозь пальцы теку, как деньги;
          и конных бегу, и пеших;
          и шапок бегу, и Сеньки;

          проклятий бегу, объятий -
          туманом, песком и дымом;
          и всей королевской рати
          меня не поднять на дыбу;

          бегу от совы, от волка,
          от белки бегу с куницей;
          от них убегу - а толку?
          Пути все ведут - к лисице.

          Ведь сколько пути не виться,
          и как за него не браться, -
          в конце там сидит - лисица,
          глотая ушастых братцев.

          Сидит за столом накрытым -
          прибор на одну персону:
          соль; перец; стакан; корыто,
          разбитое зайцем с соней...

          И зайца, и соню съела,
          а шляпником - закусила...
          Такое у смерти - дело,
          такая у смерти - сила,

          такой, понимаешь, угол
          у всякого есть квадрата,
          что, будь ты хоть самый угорь,
          придешь в этот самый пятый.

          1999

          _^_




          ОБЖОРСТВО

                Д.А. Пригову

          Так первородство хочется сменять
          на миску огнедышащего супа...
          А что еще возьмешь, прости, с меня?
          Ну, денег ожидать - так вовсе глупо...

          А супчик будет с мясом; борщ, Борис,
          оранжевый почти - видать, сметана...
          (И кто-то шепчет: "Ну его, борись!..",
          а я ему - "Отстань, устал, не стану...")

          А к борщику-Борису - пять котлет,
          сестер-близняшек, коих нету краше...
          Не думая - а сколько сестрам лет? -
          умну их разом с гречневою кашей.

          И, съев обед, вниманье обращу
          на ту, что причастила в одночасье
          меня к сакраментальному борщу,
          к котлетам и к мистическому счастью...

          Так первородство хочется сменять...
          Да только - не берет никто, поскольку
          Исавов много, окромя меня,
          и все хотят борща, котлет и койки.

          2001

          _^_




          * * *

          Это - дождь. Это - ждет, дожидается черствая почва,
          червяки и лягушки, улитки и желуди; семя
          сорняка и пшеницы мечтает расшириться сочно,
          на поверхность пробившись разбухшими порами всеми;

          и грибы оставляют ночные и долгие споры;
          и глотка ожидают, шатаясь от похоти, лозы...
          Скоро ливень промчится, как празднично вымытый "скорый",
          оставляя на станциях бурно расцветшие розы.

          2001

          _^_




          МИНОР  И  МАЖОР:  ПУСТОТА

          (1)

          Внутри такая пустота...
          Не кислород внутри, не гелий -
          все выжгла ночи кислота.
          И засыпаю еле-еле,

          и снится: в пантеон Тюссо
          я принят, куколкой из воска -
          мужчина, слон и пылесос,
          зловещая детина Босха...

          Стою, одетый в домино,
          о, как все пусто-пусто-пусто -
          портной попался ли дрянной,
          таксидермист ли неискусный?..

          Такая пустота внутри,
          такой незаполнимый космос...
          Часы показывают три...
          Луны поблескивают космы...

          Я пылесос, я слон, я слон...
          О, как бы мне хотелось, чтобы
          стал прежним носом этот хобот,
          закончился кошмарный сон...

          (2)

          Не просто - легкие, и печень,
          и перестук сердечных камер,
          а - путь Коровий, Козий, Млечный,
          а - космос, длящийся веками!

          Там правит ночь, там нет рассвета,
          лишь восхитительно мерцают
          планеты, солнца и кометы,
          омытые недавним чаем.

          Как славно думать: в этом теле
          не просто пустота и ужас -
          миры в нем, плавно и бесцельно,
          плывут по бесконечной луже...

          Я горд собой, я планетарий,
          я - бесконечно интересен;
          я - герметическая тара,
          во мне есть нечто от Гермеса...

          Я - кошелек своей Вселенной,
          и места ей во мне - хватило.
          Я - человек обыкновенный,
          что движет солнца и светила!

          2001

          _^_




          ЧЕТЫРЕ  ГЕНРИХА  НАЗАД
          Баллада о кавалерах былых времен

          Вот - описание судьбы.
          Две цифры управляют мной:
          Четвертым Генрихом я был,
          а нынче я, скорей - Восьмой.

          Четыре Генриха назад
          я был значительно юней.
          Я лез к своей любимой в сад,
          а не писал стихов о ней.

          Четыре Генриха назад
          мне - хоть жара, хоть дождик лей:
          через забор я прыгал в сад,
          а дальше - дальше прямо к ней.

          Четыре Генриха назад
          любил я ночи больше дней,
          и конь мой был мне - друг и брат,
          и мчал меня - конечно, к ней.

          Четыре Генриха назад
          финансы были мне - арго:
          один лишь у меня был клад -
          любвеобильная Марго.

          ...Теперь, увы, Восьмым я стал,
          моя судьба пришла за мной:
          не до чужих мне стало краль,
          слежу за собственной женой.

          Ревнив, прижимист, староват...
          Вы поняли, к чему клоню?
          Больная печень, говорят,
          характер портит на корню.

          Я домом правлю и страной,
          но жизнь напоминает ад.
          Такого не было со мной
          четыре Генриха назад.

          1996-2001

          _^_



          © Игорь Колмаков, 1996-2018.
          © Сетевая Словесность, 2002-2018.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Мария Косовская: Жуки, гекконы и улитки [По радужным мокрым камням дорожки, по изумрудно-восковым листьям кустарников и по сочно-зеленой упругой траве медленно ползали улитки. Их были тысячи...] Марина Кудимова: Одесский апвеллинг [О книге: Вера Зубарева. Одесский трамвайчик. Стихи, поэмы и записи из блога. - Charles Schlacks, Jr. Publisher, Idyllwild, CA 2018.] Светлана Богданова: Украшения и вещи [Выхожу за первого встречного. / Покупаю первый попавшийся дворец. / Оглядываюсь на первый же окрик, / Кладу богатство в первый же сберегательный...] Елена Иноземцева: Косматое время [что ж, как-нибудь, но все устроится, / дождись, спокоен и смирен: / когда-нибудь - дай Бог на Троицу - / повсюду расцветет сирень...] Александр Уваров: Убить Буку [Я подумал, что напрасно детей на Буку посылают. Бука - очень сильный. С ним и взрослый не справится...] Александр Чусов: Не уйти одному во тьму [Многие стихи Александра сюрреалистичны, они как бы на глазах вырастают из бессознательного... /] Аркадий Шнайдер: N*** [ты вертишься, ты крутишься, поёшь, / ты ввяжешься в разлуку, словно в осень, / ты упадёшь на землю и замрёшь, / цветная смерть деревьев, - листьев...]
Словесность