Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Конкурсы

   
П
О
И
С
К

Словесность


Гуш-мулла



Об  одном  столе,
который  был  картой


Впервые опубликовано сетевым проектом "В моей жизни".


0.

В моей жизни не оказалось под руками стола, достойного описаний. (Не считая столового плато Устюрт - столь же плоского и обширного, сколь труднодоступного и безжизненного.)

Зато такой стол есть в воображении.

Он серебряный и круглый.

На нем чеканка.

Если смотреть на этот стол из-под купола зала, где он стоял, - его можно принять за монету.

Но ни на одной монете никому никогда не приходило в голову вычеканить карту.

Тем более - карту мифа.

Того, кто расплатился этой монетой, звали Артур.

Совершенно верно, Король Артур.

Бесценность этого стола - вовсе не в его принадлежности, и уж тем более не в весе.

Разумеется, карта исчезла.

Осталась тайна.

Но если быть точным, выяснится: пространство тайны тоже обладает картой.

Причем ничуть не менее бесценной, чем породившая ее утрата.



1.

Предмет картографии - мера места. Суть - власть, завоевание, пусть и бескорыстное. Первое оружие, линейка, - собственное тело исследователя; отсюда - единица измерения: локоть, пядь, вершок и т.д. Тело мерой прикладывалось к пространству, вписывалось в него. Картограф, возвращаясь из экспедиции нес на своем теле отпечаток пространства, подобно пчеле, несущей след посещенных мест - пыльцу. (Кто-то называл Андрея Белого "собирателем пространства", - кажется, он сам.)

И вот еще пример. Некая секта йогов раз в пятилетку отправляется искупать - отмерять, коленопреклоняясь и распластываясь, свои грехи - собственным ростом вдоль русла Ганга, от истока до устья.

Кстати, в точности по Пармениду, по которому - "человек есть мера всех вещей".



2.

Определение: "картография есть отложение тел на ландшафте" можно развить следующим образом.

Картография суть отпечаток линейки ума и души на ландшафте воображения.

Развить определение, конечно, можно. Тем более, что потом - уж дальше некуда... Но прежде следует определиться, что вообще есть карта.

Самое простое: карта есть изобразительный способ переноса пространственного представления на действительность. Подчинение последней воображению; ее моделирование, осмысление, порабощение. (При взгляде на подробную карту местности, в которой вы заблудились, голова распухает куда как шире окоема, и в вас просыпается дух Афанасия Никитина.)

И вот что важно. Карта - едва ли не первая в истории человечества фиксация абстракции. Она прародительница отвлеченного мышления, уже со всеми задатками для осуществления власти на всем поле человеческой деятельности (от "мыслю" до "существую" включительно).

Оттого геометрия - дочь картографии - и есть родительница всей математики. Самой честной из полководцев.



3.

Однако, если снова быть точным, можно не только развить, но вообще взорвать такое - обычное понятие геокарты. Например, так.

Карта суть изобразительное поле, в усилии представления которого, помимо самого пространства, рождается его метафизика.

Ничего, что данное определение чересчур общо. (Особенно это заметно, если не полениться сделать замену - "пространства" на "реальность".)

Определение это разительно самоуточнится, если вдуматься, что метафизика, в отличии от мифологии, которая очевидна, поскольку располагается на самой поверхности карты, ответственна за эстетику воображения.

А именно - за отношение: "пространство формы" vs. "форма пространства".



4.

Последнее сразу ставит проблему осмысления как места вообще, так и осмысления контура, границы, межи. Причем не столько между областями поверхности, сколько - глубины: между видимым и невидимым.



5.

Следовательно, карта нужна для того, чтобы: а) не заблудится внутри себя ("Улисс"); б) достичь себя (Землемер К. в "Замке"); в) открыть тайну места посредством отрицания открытия места тайны (Король Артур).



6.

Ergo, владей Александр Великий картой своих будущих завоеваний, он вряд ли бы отправился в Тартар - в Персию.



7.

Автор идеальной карты никуда никогда не стремится. Не сходя с места, он нащупывает, интерпретирует пространство - шкуру, лоскутное одеяло - исторической метафизики, сшитой завоевательной, религиозной и культурной тетивами. Одновременно препарирует, разоблачая, и вносит вклад: в силу принципа Веры, который и отличает состав крови художника.

Его карты выпадают из ранга метаязыковой концептуалистики и естественным образом, описывая захватывающую воображение дугу, размещаются в картографическом реестре как Средневекового, так и Новейшего Времени.



8.

И напоследок все-таки зададимся проблемой: почему нет Авалона? Почему ступившему на этот остров полагается осыпаться прахом к не ставшим своим следам?

Не оттого ли, что фиксация в географической реальности Рая уничтожает саму идею блаженного воздаяния: ведь неживое и неподвижное - синонимы? Как только вы столбите место, центр устремления - тут же исчезает метафизика: работа души над возможностью невозможного, устремляющая ее представление в непредставимое, - наличие каковой (работы) и есть главный признак отличающий человека от вещи.

Не оттого ли нет Авалона, что, умножая своими благими намерениями дорожные работы, ведущиеся в известном направлении, пустотный предрассудок взял на себя ответственность сделать его не только модельным образцом общественного устройства, но и - что чрезвычайней - точкой реальности, в которой с необходимостью исполняются желания. Но ведь уже сама идея существования такой "мертвой точки", в которой более нет движения, где все инстинкты и страсти удовлетворены изощреннейшим ремеслом потребления - вплоть до исчезновения влечения, и следовательно, до бесплодия, - не только тупик, но и апофеоз порочности.

Если и есть какой-то произносимый смысл Любви - он в таких словах, как "жертвенность" и "самоотреченность". Понятия эти определены центробежным характером ее, Любви, энергии. В отличие от центростремительного Эгоизма, который если и дает, излучает - то только, чтоб поработить зависимостью от благополучия, только с целью обогащения своего сознавания себя как блага. По этому же признаку и следует, ежели настанет время, отличать Мессию от лже-такового, деяния которого, без сомненья, будут и велики, и благостны.

Но довольно. Потому что если и сейчас быть точным, здесь воспоследует следующая простая ересь.

Не пора ли уже наконец наотрез отказаться от рая земного в пользу рая небесного, - подобно Карлу Великому, переплавившему на милостыню серебряный стол Короля Артура, - нанесенная на столешнице которого карта как раз и фиксировала в пространстве искомый смертными остров счастливого бессмертия.




© Александр Иличевский, 2004-2022.
© Сетевая Словесность, 2004-2022.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Ковсан: Чужие сны [Будет фейерверк: радужно весёлое многоцветье, набухающие на чёрном фоне неземные цветы, яркие нити, небо с землёй единящие...] Анна Нуждина: Литературный туризм. О модели организации стихотворения Вадима Муратханова "Путешествие" [...в наше время клипового мышления именно литературный туризм способен сосредоточить на себе истинное внимание аудитории. Это принципиально новая техника...] Александр Попов (Гинзберг): Детские стихи для читателей всех возрастов [...Но за Кругом за Полярным / Дом замшелый в землю врос: / Там живёт непопулярный - / Настоящий Дед Мороз!..] Илья Будницкий: Заморозок [И все слова, как осенью листва, / Сошли с небес и стали покрывалом, / И я ищу не с музыкой родства, / Не с общечеловеческим хоралом...] Владимир Бененсон: День, когда убили Джона Леннона [...Несмотря на сытый желудок и правильное содержание алкоголя в крови, спать не хотелось, и воспоминания о тех шести месяцах службы под Наро-Фоминском...] Надя Делаланд, Подборка стихов по материалам курса стихотерапии "Транс-формация" [Делаландия - пространство, в котором можно заниматься поэзией, живописью, музыкой, психологией, даже танцами... В общем, всеми видами искусства, только...] Наталия Прилепо: Лодка [Это твой маленький мир. Здесь твои порядки: / Дерево не обидь, не убей жука. / Розовым вспыхнул шиповник, и что-то сладкое / Медленно зреет в прозрачных...] Борис Фабрикант: Стихотворения [Пробел в пространстве залатать стихами, / заштопать строчкой, подбирая цвет, / не наглухо, чтоб облака мехами / дышали вслух и пропускали свет....]
Словесность