Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Цитотрон

   
П
О
И
С
К

Словесность



МНЕ  ВСЁ  МЕРЕЩИТСЯ - ЖИВУ...


* ПТЕНЕЦ
* ПАРАФРАЗ НА ПАСТЕРНАКОВСКУЮ ТЕМУ
* ШЕРСТИСТЫЙ КУРОСАВА
* Мне всё мерещилось - живу...
 
* МЕДВЕЖИЙ УГОЛ
* На пешеходной мостовой...
* О СВОЁМ
* БОГ - РЕБЁНОК



    ПТЕНЕЦ

    Длись, длись, не дай в себя прийти,
    Не дай опомниться, очнуться...
    Речь непочатая мне чудится,
    Что задыхалась взаперти,
    В запрете, в коме немоты,
    Вином в пыли подвалов брошенных.
    Но, перечеркивая прошлое,
    Весь монолог с рефреном: "Ты -
    Почти что глух для жизни!", вдруг,
    Как из откупоренной амфоры,
    Прольется темною метафорой
    Сквозящий, зыбкий первый звук.
    И вместе с ним язык иной,
    Не разлагаемый на дроби
    Ответов или их подобий,
    Лукавой скрытых пеленой,
    Прольется словом и дождем,
    И звонаря усмешкой гулкой,
    И рыб пузырящейся музыкой,
    И трав предложным падежом
    С их шелестением - "о чем?",
    И целованьем пчел с пыльцою,
    Усталым, дышащим с ленцою
    Больничным садом, и грачом,
    Уже свивающим гнездо -
    Всем бормотанием живого.
    Всё в эту речь вместилось - слово,
    Дождь, рыбы, травы, сада вздох,
    Гнездо грача, пчела, пыльца,
    Звонарь и звонница, и город,
    Его укромности, просторы -
    Всё от начала до конца.
    ...И, тишины своей кузнец,
    Замру, чтоб слушать с жадным жаром,
    Как из гнезда земного шара
    Он всё щебечет, мой птенец...

    _^_




    ПАРАФРАЗ
    НА  ПАСТЕРНАКОВСКУЮ  ТЕМУ


    Февраль просторен и пространен.
    Снег сер, как рыбья чешуя.
    И дворник с благостным стараньем,
    Неподражаем, вечно пьян -
    На слух словарь метели учит
    И что-то силится понять.
    Февраль. Достать чернил... а лучше
    Метлу, лопату и опять
    Гонять мальчишек из парадных,
    И пить портвейн, и пить февраль -
    Чернильный, сладкий, непроглядный,
    Метели бормоча словарь.
    И чутких сумерек ни капли
    Не расплескав, он просидит
    Всю ночь...
    Достать портвейн и плакать,
    Переписать всю жизнь навзрыд...

    _^_




    ШЕРСТИСТЫЙ  КУРОСАВА

    Погружены в себя - стол колченогий, чай,
    Что стынет на столе в полупустом стакане.
    На шахматной доске который день ничья
    Оставлена стоять в забывчивой нирване.
    Оставлен и ничей - на тапках дремлет кот.
    Верней, он сам себе, как прежде, предоставлен.
    Он тоже погружен в густое молоко
    Своих видений, он - шерстистый куросава.
    И стрелки на часах застыли без пяти...
    А без пяти чего теперь не так уж важно.
    И время не летит - оно в себя уйти,
    Укрывшись в плащ из дат, стремится - волокна же
    Достанет для него: и белого - метель,
    И красного в отлив - когда сгорают листья,
    И прочего... Всё спит пушистый бунюэль,
    И дождь бубнит своё с упрямством аутиста...

    _^_




    * * *

    Мне всё мерещилось - живу.
    Кристалл магический - сознанье.
    Москва мешалась в нём с Казанью,
    Тянула звука тетиву
    Из недовычерпанной тьмы
    В неисчерпаемую тему,
    Светились башни, как тотемы,
    Камланьем занятой зимы...
    Рукав Невы стекал вином,
    Пролитым классиком беспечным.
    Букет с горчинкой бесконечной...
    Я мог вдохнуть, забыться сном -
    Вина броженье, ветер, зыбь.
    Как густо сусло русской речи!
    Столь темное, столь человечье...
    Мне не постичь ее азы.
    Мой старый дом звучал тобой -
    Твоих причуд оркестром редким,
    Твоей скорлупкой, норкой, веткой...
    И все стихи мои с любой
    Строки своей превратным сном -
    Москвой, вином, горчащей речью
    Вмиг обращались, но сберечь их
    Мешало утро за окном...
    И мне мерещилось - живу,
    Но в искажающейся яви
    Любой предмет и звук лукавит,
    И даже Бог не наяву.
    А мне мерещится - живу...

    _^_




    МЕДВЕЖИЙ  УГОЛ

    Глаза закрою - белый день.
    Глаза открою - ночь окрест...
    Быть где-то - часто быть нигде:
    Позёмка, шпалы, переезд.
    И вспять нет сил, и вдаль невмочь,
    И беспробудная земля
    За пядью пядь вмерзает в ночь:
    Поземка, насыпь, колея.
    Зловеще, веще снег скрипит,
    И настежь боль, и реже след.
    Обходчик в будке глушит спирт
    И не пьянеет вовсе, нет.
    Дремуч, повадками медведь,
    Он до сих пор лесам чужой
    Медвежьим этим. Круговерть
    Зимы сильнее спирта жжет.
    Плеснет он полстакана мне,
    Угрюмо скажет: Пей до дна...
    Глаза откроешь - ночь темней.
    Глаза закроешь - тишина...

    _^_




    * * *

    На пешеходной мостовой,
    Как заблудившийся апостол,
    Грустит нездешний, в доску свой,
    Не похмеленный, пьяный вдосталь,
    Ловец невнятных слов, толмач,
    Искатель истины помятый.
    В его груди, что сдутый мяч
    С почти истертою заплатой,
    Всё глуше бьется сердце, он
    И жив-то, кажется, дыханьем
    Рот в рот в простуженный тромбон...
    Окрест, в укутанной мехами,
    Плывущей день-деньской вотще,
    Толпе, взыскующей вещичек,
    Запечатлен весь ход вещей,
    Весь беспорядок их, весь хичкок
    Безумной фильмы с титром "жить".
    Толпа плывет к своим полтавам -
    Бежать, сражаться и сложить
    Опять под серп бессонниц главы...
    Поток сметает вся и всех,
    Но в нем самом заметна немочь.
    Он исторгает брань и смех,
    И даже кой-какую мелочь
    В уже заснеженный футляр.
    Но отрешен, почти безгрешен,
    С небес берущий ноту ля,
    Зимы апостол безутешный.
    Он всё трубит протяжно, всласть,
    И если вдруг мундштук отнимет
    От губ, то, кажется, упасть
    Он может замертво в пустыне -
    Средь улья улочки кривой.
    Но он трубит, он пьяный вдосталь
    Своей печалью - в доску свой,
    Не похмелившийся апостол...

    _^_




    О  СВОЁМ

    Как мрущий ящер поздней юры,
    пыхтит одышливо в ночи
    душа Большой мануфактуры,
    вмурованная в кирпичи,
    и отлетает дымом едким
    сквозь поры труб за окоем
    земли, но парочка в беседке
    над Петропавловским прудом
    воркует о своем на птичьем,
    беспамятном наречье, и
    стократ сложнее не найти, чем
    найти всю тысячу причин,
    чтоб так же сладко и беспечно
    остаток ночи напролет
    петь на подслушанном наречье,
    как голубь горлице поёт,
    как воспевает тихий омут
    с небес бедовый брат Вийон -
    все на один мотивчик темный,
    но каждый всё же о своём...
    И стоит лишь иссякнуть в хмурой
    рассветной дымке над прудом
    дыханию мануфактуры,
    с ней в такт умолкнет всё кругом -
    все, как один... все об одном...

    _^_




    БОГ - РЕБЁНОК

    1.
        "Бог смерти не сотворил"
        (Прем. 1:13)

    В настоящем боге есть ребенок,
    А иначе, что это за бог? -
    Раб, в своё бессмертье погребенный,
    Застающий сам себя врасплох
    Знанием того, что совершенство -
    Смерть, предел, молчанье, пустота...
    Бог, быть может, впасть мечтает в детство,
    Не было которого, устать,
    Устрашиться ветреного всхлипа
    И себя почувствовать таким
    Беззащитным, что, забыв рассыпать
    Горстку новых звезд в подлунный дым,
    Матерь божью звать в безумной жажде
    Тающим утешиться теплом,
    Как бы маму звал ребенок каждый,
    И заплакать так же, а потом
    Улыбнуться песне колыбельной,
    Удивиться первому лучу,
    И, забросив райские свирели,
    Подражать истошному грачу,
    И хотя бы миг один не помнить,
    Что сулит за ним летящий вслед,
    Чтоб вообразить его огромным,
    И гадать: затмит он или нет
    Вечность? Так гадает на ромашке -
    Быть-не-быть - мальчишка, полюбив.
    Так воображает мир и машет
    Крыльями, приветствуя прилив,
    Самый первый свой, детеныш чайки,
    Гордо ковыляя по камням...
    Бог - ребенок, он души не чает,
    В том, что сотворил с любовью сам -
    Если настоящий, сокровенный,
    Только твой он... Видишь - там, в ночи
    Бог сидит в песочнице вселенной
    И беспечно лепит куличи...

    2.

    И кто-то почувствовал - это в дверях бог.
    Он выдохнул небо - ах, как запахло зимой
    И крымским крепленым! Он хочет застать врасплох
    Женщину и младенца - себя, себя самого.
    Бог долго звенит ключами от всех замков
    И тайн мирозданья - от всяческих мелочей,
    Еще от почтового ящика - он таков,
    Никогда не находит гвоздика для ключей.
    У него в кармане заначка - пригоршня звезд,
    Папиросы с туманом, какая-то сумма в рэ,
    Нездешняя музыка... Бог, видно, слишком прост -
    Безделушки в кармане сползают к дыре, к дыре.
    Но когда, отдышавшись и сбросив пальто на пол,
    Он всё же решит обнаружить себя здесь, то,
    Смутившись, вдруг скажет: вот черт, не туда пришел...
    И навсегда растает, забыв пальто...

    _^_



© Олег Горшков, 2006-2018.
© Сетевая Словесность, 2006-2018.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Мария Косовская: Жуки, гекконы и улитки [По радужным мокрым камням дорожки, по изумрудно-восковым листьям кустарников и по сочно-зеленой упругой траве медленно ползали улитки. Их были тысячи...] Марина Кудимова: Одесский апвеллинг [О книге: Вера Зубарева. Одесский трамвайчик. Стихи, поэмы и записи из блога. - Charles Schlacks, Jr. Publisher, Idyllwild, CA 2018.] Светлана Богданова: Украшения и вещи [Выхожу за первого встречного. / Покупаю первый попавшийся дворец. / Оглядываюсь на первый же окрик, / Кладу богатство в первый же сберегательный...] Елена Иноземцева: Косматое время [что ж, как-нибудь, но все устроится, / дождись, спокоен и смирен: / когда-нибудь - дай Бог на Троицу - / повсюду расцветет сирень...] Александр Уваров: Убить Буку [Я подумал, что напрасно детей на Буку посылают. Бука - очень сильный. С ним и взрослый не справится...] Александр Чусов: Не уйти одному во тьму [Многие стихи Александра сюрреалистичны, они как бы на глазах вырастают из бессознательного... /] Аркадий Шнайдер: N*** [ты вертишься, ты крутишься, поёшь, / ты ввяжешься в разлуку, словно в осень, / ты упадёшь на землю и замрёшь, / цветная смерть деревьев, - листьев...]
Словесность