Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Колонка Читателя

   
П
О
И
С
К

Словесность




НАВЕДЕНИЕ НА РЕЗКОСТЬ


*СНЕГ ДУШИ
*КРЫМСКИЕ ЭЛЕГИИ
*ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ
*ОЗЕРОВ
*ОТПЕЧАТКИ В ПРОСТРАНСТВЕ

    
    
    

    СНЕГ ДУШИ

    1 Прошлого больше нет. В нем много чего осталось, Масса вещей из разряда "не помню, как называлось". С виду мое прошлое, как и моя отчизна, Похоже на боль. А боль – переменчива и капризна. 2 Прошлое – это долина, обитатели её в нимбах Пятен, в царапинах мрака, заметных на фотоснимках. Их живые черты исчезают с сетчатки, Как с чайного столика запотевшие отпечатки. 3 Прошлое, как душа, чьи непроглядны дали, В чьих закоулках темных ангелы заплутали. Голодно им, маленьким. В прошлом их – сытость, нега. Но что ты предложишь ангелам, кроме снега? 4 Вот они, словно дети, к окну моему прилипли. Дал им немного снега - от снега они охрипли. Заглянул им в глаза, и сердце от страха сжалось: Нет ни зрачков, ни того, что когда-то в них отражалось. 5 Нету хуже беды, чем когда ты не знаешь, кто ты. Не возбуждают память, в которой одни пустоты (По акустическим свойствам достойные Паваротти), Ни фотография мамы, ни надпись на обороте. 6 Мама, папа, братишка – ах, вы мои дорогие! Силуэты блаженства в облаке ностальгии. Вы здесь стоите уверенно, как времени колонисты, Но сами-то фотографии – потерты и волокнисты. 7 Брат в меховой ушанке, припорошенной снегом. Мать улыбается папе. Папа прижался веком К линзе фотоаппарата, из которого, шебурша Крыльями, словно "птичка", вылетела душа.
    _^_
    
    
    
    

    ОТПЕЧАТКИ В ПРОСТРАНСТВЕ

    Недавно прочёл в газете: в результате множества наблюдений Над жизнью и разнообразными формами привидений Доказано, что привидения эти не просто тени, А фотографии реальности, которые сделали стены. В веках моих - прожилки, в пепельнице – окурки. Мы живём, чтоб оставить свой профиль на штукатурке. Чтоб висел он навроде красивой индейской маски, И солнце в его морщинах под вечер сгущало краски. Старые люди – стаканы, до дна недопиты. Остатки – мутны, волокнисты, испорчены, ядовиты. Лица старых людей молодых людей заражают Тем, что резкие их морщины, извиваяся, выражают. Лицо молодого – парус, старого же – папирус, Каждая буква которого – смертельный вирус. С этих позиций, в общем, и боль моя несуразна. Я сочиняю музыку, а музыка – не заразна. Музыка не способна - и в этом она не чета мне - Заполонить пространство собственными чертами. Музыка - это зеркало, чья амальгама – нежность. И при этом оно не ворует чужую внешность. "Память становится гладкой, стена – рябою", - Так сказал мне один старик, высохшею губою Под грохот токарных станков мусоля патрон "Казбека". – "Стена сохраняет то, что стерлось из памяти человека".
    _^_
    
    
    
    

    КРЫМСКИЕ ЭЛЕГИИ

    *** Он лежит на песке под тентом с книжкой аббата Прево и говорит с улыбкой: "Сегодня, еще до заката Я умру", - и, помедлив: "Становится холоднее. Ты слышишь?" А я отвечаю: "Тебе виднее". Смуглая плоть на скелете, как мятый пиджак из твида На расшатанных плечиках, в чёрных глазах – обида За жизнь, не похожую на содержанье прочитанного романа. Он тихо вздыхает, и сердце в недрах твидового кармана, Как часовая мина, не разрывая путы Проводков и артерий, отсчитывает минуты. Тихо шуршат страницы, в пальцах дымится "Варта". Через час с небольшим он скончается от инфаркта. И только большая тень, как больная птица, Будет лежать под тентом, не в силах пошевелиться. *** Ночью здесь человек лежал, глядя в неба тьму, Вперив глаза в отсутствие чего бы то ни было. Рассеянная улыбка раздвигала губы ему, Потом наступил прибой, но воды ни прибыло. От жёлтой полоски света, крадущейся с корабля По чёрному дёгтю волн, от мерного их брожения Рыбы впадали в транс. И северный ветер, как конопля, Бродил по извилинам волн, воспаляя воображение. Лежащий глядел в то место, откуда бывает снег, Где, обозначенный красной точкою, медленно двигался к катастрофе Самолёт, в котором совершенно чужой ему человек, Подозвав стюардессу, с улыбкой заказывал себе кофе… Вариация первая Грузный мужчина в панаме пьет из пластикового сосуда Газировку и цедит: "А ну-ка пошел отсюда!" Тощему парню с заплечным, запылённым, дорожным Рюкзаком и ведром, наполненными пироженным. "Мозг шимпанзе от нашего отличается лишь размером. Это вот чмо в панаме может служить примером" - Говорит мускулистый брюнет загорелой блондинке-подруге. "Если пример неудачен, то я умываю руки". "Зверёк обитает в среде, которая ему рада. А для этого гада подходит..." "Среда Сабурада!" - Подсказывает брюнет и с улыбкой, обнажающей щёлку Между большими зубами, целует подругу в щёку. Серебристое море не выглядит неба калькой. Толстощёкий мужчина в панаме кидает в баклана галькой. Камень не долетает, но, крылья расправив, птица Взлетает на высоту, с которой людские лица Выглядят, как бледные, вялые пятна. И гордая птица не хочет лететь обратно. Нет, ей намного приятней, взмывая над как бы спящей, Мелкою рябью моря, птице глаза слепящей, Проноситься, как выпущенная из Смит-энд-Вессона пуля, Покуда прическу волн не взъерошила буря. Вариация вторая Грузный мужчина в панаме пьет из пластикового сосуда Газировку и цедит: "А ну-ка пошел отсюда!" Тощему парню с заплечным, запылённым, дорожным Рюкзаком и ведром, наполненными пироженным. "Мозг шимпанзе от нашего отличается лишь размером. Это вот чмо в панаме может служить примером" - Говорит мускулистый брюнет загорелой блондинке-подруге. "Если пример неудачен, то я умываю руки". "Зверёк обитает в среде, которая ему рада. А для этого гада подходит..." "Среда Сабурада!" - Подсказывает брюнет и с улыбкой, обнажающей щёлку Между большими зубами, целует подругу в щёку. Девушка смотрит вдаль, и взгляд ее, постепенно Оторвавшись от глаз, как от прибоя пена, Летит к горизонту. Вначале робко, как будто бы опасаясь Намокнуть и раствориться, черной воды касаясь. Затем все быстрей и быстрей. Ведь воздух ему не преграда За тысячи километров от места, где ни грустна и ни рада, Ни испуганна, сидит девушка на песке, где ни горячо. А парень, крича "Что случилось?", трясет ее за плечо. *** Плавно дымит сигарета, я стою на перроне. Кроме меня – ни души, и я говорю вороне, Скачущей между рельсов так, что её то видно, То не видно: "Похоже, я опоздал… Обидно". Проглотив изумлённый глаз резиновым веком, ворона Каркает мне в ответ: "Убирайся с перрона! Где-нибудь там, вне шпал, выход ищи обидам! Не смущай провода своим скорбным видом!" Поднимаю глаза и вижу над проводами Грустные лица туч с темными бородами. Чувствую страх, но в том неповинны лица. Скорей вероятность того, что всё это мне не снится. Дует ветер. Ворона скачет по мерзлым шпалам, Пачкая их жидковатым, бесцветным калом. Кверху вьется дымок, покидающий сигарету. Я стою на перроне. Благодаря скелету.
    _^_
    
    
    
    

    ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ

    Выхожу из кафе. Закуриваю, не глядя по сторонам. Руки покрыты загаром, как труба дымохода – сажей. Детки у лотка мороженщика щебечут: "А нам! А нам!" Крики мокрых девчонок долетают с пляжа. Мягкой, упругой походкой подхожу к продавщице. Угощаюся пивом. Продавщице дарю шоколада плитку. Она смущена. Я молча разглядываю её ключицы. При этом мои губы изображают улыбку. Затем отправляюсь на пляж, открывая по пути пиво. В навозной лепёшке шавка выкусывает из паха блох. Старушки продают семечки и перезрелые сливы. За всем этим с неба внимательно наблюдает Бог. У меня к нему, разумеется, ноль претензий. (Чёрт подери, какая-то двусмысленная фраза.) Собака, выбравшись из навоза, мочится на куст гортензий. Тихо шуршит крона не обоссанного еще вяза. С миром что-то случилось. Это болезнь. Зараза соседствует с грязью, а в мире полно грязи. Я б предпочитал не вмешиваясь наблюдать эту самую жизнь. Её отпечатки, её переплетенья, связи. Увы, это невозможно… Я был увлечён Кристиной. У нее были удивительно красивые отпечатки Пальцев. Время оплетает наши тела паутиной. Поэтому она редко снимала перчатки. Я знал одну юную нимфу. У нее был бритый лобок, Серьга в левом соске и зеленая прядь на темени. Время плетет паутину. Я – распутываю клубок. Тем самым я как бы противоречу времени. Чепуха насчёт времени. Я сказал это, чтоб подчеркнуть Уровень пустоты, доводящий до исступления Мой обессиленный разум. Я продолжаю путь. Впереди меня ждет тоска и нераскрытые преступления.
    _^_
    
    
    
    

    ОЗЕРОВ

    Что за новая блажь сердце мне заморозила? Холод стянул гортань, и не нужны слова. Вот стоит человек по фамилии Озеров. Сутулые сильные плечи, кудрявая голова. В смуглой руке стакан, в другой – полбанки Вина, впитавшего ветер, неба закатный пыл. Год назад к нему в сад забралися наркоманки. Три обкуренных девочки. Озеров их убил. "Помню, той странной ночью была гроза…" Задумчиво смотрит мне в лоб сквозь треснутые очки. Вздрогнув, с такой быстротою отводит глаза, Как будто моё лицо обжигает ему зрачки. Что он, старый, такое о жизни знает? Зачем терзает ладонью засаленную седину? Что он, оставшись один, из памяти вынимает: Страх, тревогу, сомненья, собственную вину? Я стряхиваю пепел. Пепел падает мне на брюки. Слышится визг детишек, хохот, собачий вой. У Озерова нервно подрагивают руки. Убитые девочки с неба кивают ему головой. Алое солнце над Озеровым образует нимб. У девочек нежные волосы в закатных лучах горят. Озеров уходит в дом, чтоб присоединиться к ним. Солнце заходит. Я выкуриваю две сигареты подряд. 1998-1999
    _^_



© Ренат Гильфанов, 1999-2018.
© Сетевая Словесность, 1999-2018.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Мария Косовская: Жуки, гекконы и улитки [По радужным мокрым камням дорожки, по изумрудно-восковым листьям кустарников и по сочно-зеленой упругой траве медленно ползали улитки. Их были тысячи...] Марина Кудимова: Одесский апвеллинг [О книге: Вера Зубарева. Одесский трамвайчик. Стихи, поэмы и записи из блога. - Charles Schlacks, Jr. Publisher, Idyllwild, CA 2018.] Светлана Богданова: Украшения и вещи [Выхожу за первого встречного. / Покупаю первый попавшийся дворец. / Оглядываюсь на первый же окрик, / Кладу богатство в первый же сберегательный...] Елена Иноземцева: Косматое время [что ж, как-нибудь, но все устроится, / дождись, спокоен и смирен: / когда-нибудь - дай Бог на Троицу - / повсюду расцветет сирень...] Александр Уваров: Убить Буку [Я подумал, что напрасно детей на Буку посылают. Бука - очень сильный. С ним и взрослый не справится...] Александр Чусов: Не уйти одному во тьму [Многие стихи Александра сюрреалистичны, они как бы на глазах вырастают из бессознательного... /] Аркадий Шнайдер: N*** [ты вертишься, ты крутишься, поёшь, / ты ввяжешься в разлуку, словно в осень, / ты упадёшь на землю и замрёшь, / цветная смерть деревьев, - листьев...]
Словесность