Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



ПОТЕРЯННАЯ  ДРАХМА  И  СВЕТИЛЬНИК


* Мне некуда уйти из вашей секты...
* Торопится бессонница, ночь коротка...
* РОСЛАВЛЬ - ВАЛДАЙ
* Я не раб и не червь, я не царь и не бог. Я живу...
* КОТЕНОК
* Любовь, с которой начинается эта строчка...
 
* Это осень. Тихой прусскою невестой...
* НОЯБРЬ 2002 ГОДА
* В начале марта весна начала неистово колотить...
* Черная речка. Машук. Тегеран...
* Это музыка, мой друг...
* ПРОВИНЦИЯ


    * * *

    Мне некуда уйти из вашей секты.
    Я сам такой, как вы, провинциальный
    Творец шероховато-грубых текстов.
    Точнее, стряпчий, кухонный, дневальный,
    Гарсон поэзии, начитанный невежа,
    Немного циник, плакальщик, хулитель
    Себе подобных, оттого все реже
    Стихов читатель, и все чаще зритель
    Строений кириллических, надменно
    Торчащих из-под глянцевого рая -
    Все это любопытно, но стозевно,
    Огромно, обло да еще и лаяй.
    Мне некуда... Я сам из тех забытых,
    Некстати злых, не по годам субтильных...
    Старуха у разбитого корыта.
    Потерянная драхма и светильник.

    2004 г.

    _^_




    * * *

    Торопится бессонница, ночь коротка,
    А список кораблей не так уж длинен,
    И властно и легко ополовинен
    Рукою гения. Однажды. На века.

    Нет, нам считать иные корабли,
    Иные племена, миры иные,
    Учиться лепетать "один, два, три"
    Нам на иных наречиях отныне.

    Вот золото, вот серебро, тепло весны.
    Вот физики, вот лирики, вот барды.
    Три века, две войны и три волны.
    Две прозы, две поэзии. Два марта,

    Июнь, два февраля, один январь.
    Цикада, стрекоза, щегол, синица.
    Морской песок, графин, коньяк, янтарь...
    Какой паноптикум! Какая вереница

    Слепой судьбы продавленных следов
    На вязкой глине времени-пространства.
    А знаешь, ночь, поп, говорят, каков,
    Таков приход. Такая твоя паства.

    Поэт, поэт, как звать тебя? - Никто.
    Откуда ты пришел? - Из ниоткуда.
    Смотри в окно: сквозь черное стекло
    Просвечивает радостный Иуда.

    И он имеет право на тебя,
    Бессонница, ночная кружевница,
    Боль, озарение, молитва, ворожба,
    Падёнка, черно-бурая лисица.

    Такие вот овечки и слоны
    Пасутся на лугах в моей отчизне.
    Вот список кораблей моей страны.
    Вот ночь без сна, приравненная к жизни.

    _^_




    РОСЛАВЛЬ - ВАЛДАЙ

    Ночь за рулем. Болела голова.
    Глаза устали, мысли отступили.
    Мой брат шептал банальные слова:
    "Нет ничего прекраснее России".

    И я поддакивал. И наши мысли вслух,
    Блуждая по проселочной дороге,
    Не подтверждались видимым вокруг.
    Стояли села, нищи и убоги,

    И стайки грязной сельской детворы
    Испуганно глазели на машины...
    Пустые, неуютные дворы,
    Горбатые, натруженные спины.

    И только храмы, реки и леса
    Покоились в величии бесстрашном.
    Бежали Днепр, Волга и Тверца.
    Стояли Вязьма, Ржев, Торжок, Осташков.

    Я почему-то вспоминал не раз,
    Когда смотрел на этот мир неброский.
    Известный снимок: глушь, деревня, грязь,
    В фуфайке, в сапогах - Иосиф Бродский.

    Я вспоминал. Не знаю, почему...
    И мне, среди тяжелого покоя,
    Дарил огонь и сердцу, и уму
    Свободный взгляд великого изгоя.

    И все казалось лучше и добрей,
    И все казалось чище и красивей.
    И мы твердили громче и смелей:
    "Нет ничего прекраснее России".

    1998 г.

    _^_




    * * *

    Я не раб и не червь, я не царь и не бог. Я живу
    Не один. Я не шлялся по тюрьмам и ссылкам.
    Я не рвался, как все, покорять Петербург и Москву.
    Я столиц не любил, и я не умилялся глубинкам.

    Я не знал ни огня, ни воды и ни медных, тем более, труб.
    Я, бывало, гнул спину. Я, бывало... Да что не бывало!
    Я, по-вашему, должен быть высохший творческий труп.
    Слишком много я не, и поэтому я слишком мало.

    Тихо дышит в затылок немой вопросительный знак:
    "Вам, случайно, не рано быть не?" - "Мне быть да уже поздно.
    Я никто и ничто, да к тому же нигде и никак".
    "Значит, Вы это то, из чего Бог вселенную создал?"

    2003 г.

    _^_




    КОТЕНОК

    Поздно ночью в подъезде заплакал котенок.
    Жалко, что ли впустить погреться?
    Беспризорный, бездомный кошачий ребенок,
    Непонятное людям кошачье сердце.

    Заходи, котенок, худой и жалкий.
    Не кричи, разбудишь жену и сына.
    Мы сейчас поделим мой ужин по-братски -
    Вот тебе половина и мне половина.

    Вижу, вижу, котик, все твои беды:
    Безотцовщина, голод, собаки, блохи.
    Ты, котенок, не бойся, обедай, обедай.
    Очень жаль, что кошки не любят кофе.

    Ест и ест, и рычит, на меня не глядя.
    Наедайся, и давай-ка с тобой почитаем
    Достоевского. Был такой добрый дядя,
    И в таких, как ты, он души не чаял.

    Видишь ли, по ночам я читаю книжки
    Да пишу кое-что мало-помалу,
    То есть просто рифмую свои мыслишки
    Для десятка здешних интеллектуалов.

    Знаешь, кот, что всего ужасней?
    Всего ужасней на свете утро.
    По утрам обычно выглядит дрянью
    То, что ночью казалось красивым и мудрым.

    Я имею ввиду сочиненные строчки,
    Бред, написанный сквозь дремоту.
    Ну скажи, разве можно творить в час ночи,
    Если утром в семь бежать на работу.

    Я конечно, дружочек, кривлю душою.
    Я порою пишу очень даже недурно.
    Этот стих мы сейчас и обмоем с тобою.
    Где-то есть у меня Valerianae Tinctura.

    По две капли. Тебе валерьянки, мне - водки.
    Ну давай, за поэзию, за нашу встречу!
    Вот теперь я вижу - ты не зверь, мой котик.
    Ты, мой котик, маленький человечек.

    Ибо кто еще так нежно и близко
    Потрется мордашкой об эти строчки...
    Ты меня уважаешь? И я тебя, киска.
    Мы с тобой уважаемые одиночки.

    А давай-ка с тобой заключим для порядка
    Что-то вроде творческого союза.
    Что ты там в углу загребаешь лапкой?
    Ну спасибо, котенок, я-то думал, ты - муза.

    Хорошо, что ты мне напомнил о быте.
    Я сейчас приберу твое произведение.
    Все равно ты стал для меня событием.
    Ты, котенок, стал целым стихотворением.

    2000 г.

    _^_




    * * *

    Любовь, с которой начинается эта строчка,
    Движет рукой, заполняющей эту страницу
    Словами. Но поставленная в конце точка
    Означает не смерть, а, скорее, птицу,

    Поднявшуюся так высоко, что не различить перья,
    Крылья и прочие детали, красивые и не очень.
    Я пишу. Мы читаем. Но где мы, где я?
    Вместо ответа - вереница отточий.

    В каждом слове, мой друг, этих точек больше,
    Чем душ, разлетевшихся по оба края.
    Слово, видимо, ощущает себя Польшей,
    Между двух империй мечтая о рае

    Покоренных пространств до столбов Херсонеса.
    Видений, посещающих какую-либо частицу,
    Не знает самая озабоченная поэтесса,
    В каждом сне парящая бескрылой птицей.

    Все мы слеплены из одного теста -
    Слова и люди, толпы и одиночки.
    Но созвездия слов во вселенной текста
    Никогда, как люди, не становятся точкой.

    В том и разница между словами и нами.
    Как-то пусто, не правда ли? Что же нам остается?
    Не взлетать, не падать, не играть годами -
    Просто жить, что, кстати, не так уж просто.

    Но любовь моя, которая всему начало,
    Но рука моя, превращающая мысль в строчку,
    Мы еще побарахтаемся у того причала,
    Где отточий пирс переходит в точку.

    2003 г.

    _^_




    * * *

    Это осень. Тихой прусскою невестой
    Наступает на зеленые страницы.
    Строчки звякают расстроенной челестой,
    На янтарных обелисках дремлют птицы.

    Это Балтика стекает на равнину
    Гулким племенем авантюристов-россов,
    Убегающих от теплого Гольфстрима
    В жуть хрустящих солнечных морозов.

    Это мерзлый звон святого Валаама
    Гонит вспять тугие северные реки.
    Фейерверк остекленевшего бедлама.
    Это к векам примерзающие веки.

    Это осень. Отрицаний воплощенье.
    Щедрый прочерк в вызревающем сюжете.
    Жало смерти. Семя воскрешенья,
    Прокаленное в густом Фаворском свете.

    _^_



НОЯБРЬ  2002  ГОДА

Тень чуда промелькнула в ноябре. Нам обещали звездное трехдневье - пушистый хвост кометы по Земле был должен проскользнуть. Комет кочевье загадочно, зловеще. Их закон, повадки их кошачьи (или лисьи) просчитаны астрономами, но хвосты их - это падающих листьев столпотворенье, жгучий листопад, точнее - звездопад, что, впрочем, схоже.

И ваш, и мой блуждал по небу взгляд, и близость звезд мы чувствовали кожей, сетчаткой глаз, губами, языком. Увы и мне, и вам, и всем, кто рядом. Дышало небо своим черным ртом, смеясь над нашим общим жадным взглядом. Не падали не то что звезды, но какие-нибудь бледненькие точки. Иди домой, садись смотреть кино по "ящику", пиши вот эти строчки.

Бывает, что простой стакан воды дороже, чем все океаны мира. Бывает так, что свет одной звезды... (Об этом, впрочем Анненского лира пропела некогда великих две строфы). На кой нам звездопад, когда на свете есть я и ты, когда есть мы и вы, когда есть наши дети, ваши дети!

Об этом звездопаде в нужный час мы вспомним, вспомним рано или поздно: не звезды игнорировали нас, но мы проигнорировали звезды.


_^_




* * *

В начале марта весна начала неистово колотить в окна лучами, капелью, теплым ветром, дождями.

Ослабела, еще не набрала сил. Уступила место зиме на недельку. Стекла, последним взмахом рукава Деда Мороза (как говорит мой сын), покрылись колючими джунглями. Как она взвыла, эта зимушка! Прощаться так прощаться!

А весна отлежалась и опять взмыла - самоутверждаться.

Весна, знаете ли, это праздник быта, вещей предметов, горячей плоти. В народе говорят: дождями омыта. Нет - потом.

Крестьянин правит плуг. Рыбак вяжет сети. Учитель выводит годовые оценки. В лесах цветет подснежник. В домах делаются дети. В храмах поют: "Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ..."

Хрипит на осине в петле Иуда.

Тяжелый все-таки у весны нрав: мрачно, жутко, и вдруг - чудо! Страстная - и Пасха! Мороз - и плюс пять! Устав от всех этих перепадов, хочется не жить, а просто существовать: не давать ответов, не строить планов. Просто быть - носить на руках детей, обнимать единственную в мире женщину, греться на солнышке, вдыхать запах трав, наблюдать за ящерицей на теплом пенышке. Хочется смотреть, как разливается река, как кошка на окошке моется, выследить зимородка у лесного ручья... Дождаться Троицы, чтобы упасть на колени и взлететь до Спасовой спелости.

Хочется звезд, Покрова, вечеров... Осени. Зрелости.


2003 г.

_^_



* * *

Черная речка. Машук. Тегеран.
Елабуга. Колыма...
Путаюсь в датах, в названиях стран -
Где смерть, где болезнь, где тюрьма...
Это - печальная роза ветров,
Мартиролог времен;
Это - словарь неподкупных слов,
список чистых имен.
Итак - Соловки, "Англетер", Пахра,
Гулаговские "острова",
Прага, Харбин, Берлин, Москва.
Сент-Женевьев-де-Буа.

_^_




* * *
      Роману Галееву
Это музыка, мой друг,
Это музыка -
В листьях, в платьицах подруг,
В легких кружевах,
В золотистых облаках,
В летних сумерках,
В пастернаковских стихах,
В душах умерших.
Это музыка. Шести
Струн искания.
Это вечное "прости"
На прощание.
Это радостный привет,
Озарение.
Это ноша, бремя, крест,
Появление
Ангелов, сошедших вдруг
И растаявших
В белых клавишах, мой друг,
В черных клавишах.

2005 г.

_^_




ПРОВИНЦИЯ

Въезжая в этот город сирый.
Мой друг, ты будешь удивлен:
Здесь не Россия - тень России,
Оборванная связь времен.

Укутай горло в шарф поглуше,
До подбородка застегнись.
Замерзнешь - отыщи церквушку,
Зайди, погрейся, помолись.

И постарайся на напасти
Внимания не обращать -
У нас, как всюду, три несчастья:
Дороги, дураки и власть.

Убого, говоришь? Еще бы!
Тебе со стороны видней.
Но ведь и в Риме есть трущобы,
И, говорят, еще грязней.

Ты спросишь, как я умудрился
Попасть в такую вот дыру?
Все просто, друг, я здесь родился,
И, кажется, я здесь умру.

Как здесь прожить, не задохнуться,
Не ввязнуть по уши в дерьмо,
Не спиться или не свихнуться,
Что, в принципе, здесь все равно?

Но невозможное возможно,
Как некогда заметил Блок,
И все-таки украсить можно
Любой убогенький мирок.

Хотя бы так: сесть в электричку
И укатить за сорок верст,
Искать волнушки и лисички
И набивать малиной рот,

Стихи читать лугам и небу,
В песке валяться у реки,
Спешить домой к теплу и хлебу,
В руке сжимая васильки.

А там, на сумрачном досуге,
"Обломова" перечитать.
Или раз в месяц встретить друга,
С которым можно не скучать.

Еще есть дом, а в доме - полки,
Где книгам тесно в три ряда.
Есть Тютчев, Пастернак, Тарковский,
А с ними горе не беда.

И, наконец, есть самый чудный
Момент: во сне и наяву
Который год уж беспробудно
Влюблен в жену. Тем и живу.

И дышится не так уж плохо,
И тупится любая боль,
Когда поэзия - на вдохе,
Когда на выдохе - любовь.

1996, 1998.

_^_



© Сергей Дубовский, 1996-2017.
© Сетевая Словесность, 2005-2017.





 
 

ОБЪЯВЛЕНИЯ

НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Ростислав Клубков: Апрель ["Медленнее, медленнее бегите, кони ночи!" – плачет, жалуясь, проклятая человеческая душа. – Каждую ночь той весны, – погруженный в нее, как в воздух голода...] Владислав Кураш: Особо опасный [В Варшаву я приехал поздней осенью, когда уже начались морозы и выпал первый снег. Позади был год мытарств и злоключений, позади были Силезия, Поморье...] Сергей Комлев: Что там у русских? [Что там у русских? У русских - зима. / Солнца под утро им брызни. / Все разошлись по углам, по домам, / все отдыхают от жизни...] Восхваления (Псалмы) [Восхваления - первая книга третьего раздела ТАНАХа Писания - сборник древней еврейской поэзии, значительная часть которой исполнялась под аккомпанемент...] Георгий Георгиевский: Сплав Бессмертья, Любви и Беды [И верую свято и страстно / Всем сердцем, хребтом становым: / Мгновение было прекрасно! / И Я его остановил.] Игорь Куницын: Из книги "Портсигар" [Пришёл из космоса... Прости, / что снова опоздал! / Полночи звёздное такси / бессмысленно прождал...]
Словесность