Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



МАРТ


* Каждый по-своему, но всё равно одиноки...
* В марте по небу скитаются тусклые рыбы...
* Чернеет снег на старой даче...
* Бог ещё затейливей, чем Босх...
* Подноси к тряпью лучину, раздувай просохший трут...
* Отсидеться бы в спокойном закутке...
 
* На склоне оживает бурый вереск...
* Назови мне несколько отличий...
* Как случилось, что враги уходят...
* Тлеет, как огарок...
* Мы шли по городу в субботу (без шапок, шарфов и пальто)...



    * * *

    Каждый по-своему, но всё равно одиноки,
    пишем в одном нескончаемом дневнике.
    Снег начинает идти, накрывает истоки,
    и корабли спускаются по реке.

    Помнишь, как треснул лёд и тонул, ребенком...
    холод палящий, падение, искры, мрак.
    Так и живешь - боишься, что дальше тонко,
    если выходишь на берег речной, рыбак.

    Так и живешь, как будто о чем-то помнишь,
    не различая по вкусу болезнь и ложь.
    Просишь - напрасно. Пока не приходит помощь
    тех, кого в эту пору совсем не ждёшь.

    Ходят по водам, повелевают стихиям,
    сквозь полудрему бормочут свои псалмы -
    малые мира сего, одинокие и простые,
    спящие в серых постелях среди зимы.

    _^_




    * * *

    В марте по небу скитаются тусклые рыбы.
    Видишь, - повсюду вода, не дождаться ковчега.
    Суша всё меньше. Мы гибнем с тобой. А могли бы
    вместе уйти по последнему талому снегу.

    Нам бы в пути помогали герои и боги.
    Я бы учился любить тебя верно и тихо,
    гладил бы волосы, трогал бы тонкие ноги.
    Так и глядишь, избежали бы горя и лиха.

    Вот и вода у ступней. Прибывает к коленям.
    Море сильнее любого, любому по росту.
    Ты понимаешь внезапно: нет смерти и тлена.
    Мы просыпаемся рыбами. Как это просто.

    _^_




    * * *

    Чернеет снег на старой даче,
    к тропинке клонится забор.
    На простыню излился мальчик
    и с живота остатки стёр.

    В горах и долах бродят соки,
    и пахнет деревом с утра.
    По небу плавают молоки,
    а ночью - крупная икра.

    Есть только март, но он проходит,
    длиннее день, грубее ствол,
    и во саду ли, в огороде
    уже давно тюльпан отцвёл.

    И я бы замер у ключицы
    и стал с тобой - один изгиб.
    Но не летают больше птицы,
    а рыбы пожирают рыб.

    _^_




    * * *

    Бог ещё затейливей, чем Босх,
    он лишает голоса и слуха,
    в форму льет сургуч, свинец и воск,
    по живому вспарывает брюхо.

    Ты не умер, не лишился чувств -
    стынешь у него на грязном ложе,
    оскоплён и выпотрошен, пуст -
    голый ком, ни чешуи, ни кожи.

    Мир, как прежде, нежен и суров.
    Рыбаки забрасывают сети.
    Серебро соскабливают дети,
    помогая разбирать улов.

    Выгнут крюк, тупой, как божий перст,
    и плывут бесформенные души
    под водой и высоко над сушей,
    прочь от этих тел и этих мест.

    _^_




    * * *

    Подноси к тряпью лучину, раздувай просохший трут,
    хлопок, хвою, древесину. Ты ещё - пустой сосуд.

    Буква на листе бумаги (будь и он благословен!)
    Ты ещё в начале саги. Будет пища, будет день.

    Будут окна, будут двери хлопать за твоей спиной.
    Ты еще - песчаный берег; след, не тронутый волной.

    Север сушит, сад стареет, долго созревает плод.
    Почему любить сильнее что-то сердцу не дает?

    Нарасти другую кожу, облекайся хоть в виссон, -
    почему любить не можешь, словно этого лишён?

    _^_




    * * *

    Отсидеться бы в спокойном закутке,
    где диета и ослиная моча.
    Только рыбу не стряхнуть, на поводке
    бьётся, тянет, не дает тебе молчать.

    Леска крутится и вьется как петля.
    Воздух шепчется с огнем, "лишь не убий";
    держит ноги равнодушная земля,
    но четвертая - сильнее всех стихий.

    Изначальная, в ней скрыта темнота,
    что щадит от слепоты холодных рыб,
    принимает форму уха или рта,
    и в груди растит причудливый полип.

    _^_




    * * *

    На склоне оживает бурый вереск,
    март прогревает воду и траву,
    уносит лёд и гонит рыб на нерест,
    удерживает лодки на плаву,
    бросает горсть зерна и щепоть пепла,
    не оставляя никаких причин
    грустить, что так прекрасна и нелепа
    любовь двух женщин или двух мужчин.
    И небо день за днём теплей и шире.
    И мы, остановившись на бегу,
    сейчас одни - пускай не в целом мире,
    а здесь, на этом тихом берегу.

    _^_




    * * *

    Назови мне несколько отличий,
    кроме самых явных: гуще мгла,
    непривычна тяжесть, непривычно
    непослушны вещи и тела...

    Дышим ли под водной толщей, либо, -
    с чем ещё не свыкнуться самим, -
    трёмся друг о друга, как две рыбы,
    зная, но не веря, что творим?

    Пахнет травами и терпким потом,
    мягкий ил укрыл речное дно.
    Неужели мы составим что-то
    цельное и целое, одно?

    _^_




    * * *

    Как случилось, что враги уходят,
    жгут у стен прощальные костры?
    Мягче и доверчивей природа,
    и мальки выходят из икры.
    Ненадёжно и волшебно, словно
    подошел к концу какой-то срок.
    После водолея, перед овном
    не прядётся нить, не страшен рок.
    Ветер обнажает плоть обрыва,
    море принимает кровь реки.
    Сердце в рёбра тычется, как рыба,
    мягко расправляя плавники.

    _^_




    * * *

    Тлеет, как огарок,
    солнце за рекой.
    Сделай мне подарок,
    пусть совсем простой -

    право на ошибку,
    право на пустяк;
    золотую рыбку,
    в банке или так,

    пушку или саблю,
    книгу (я прочту!)
    но сперва кораблик,
    чтоб играть в порту.

    Бог бросает кости,
    выпадает пять.
    Спой мне или просто
    волосы погладь.

    Ночь и темь лениво
    бродят по дворам.
    Сделай мне красиво,
    а усну я сам.

    _^_




    * * *

    Мы шли по городу в субботу (без шапок, шарфов и пальто).
    не торопился на работу на тихой улице никто.
    На ветках в парке пели птицы. Мы нагуляли аппетит,
    поели сэндвичей и пиццы (а солнце перешло в зенит).

    То здесь, то там играли дети. Мы подошли к большой реке,
    уселись, расстелив газеты. (Паслись овечки вдалеке.)
    И в этот день прошли печали (а баржи плыли под мостом).
    Никто не слышал: мы молчали о чём-то очень дорогом.

    Потом мы шли обратно в город, совсем не разнимая рук.
    дул ветер в волосы и ворот. (И замыкался странный круг.)
    Мелькали пёстрые кварталы, и пахло в воздухе смолой.
    Никто не видел: мы летали (в двух сантиметрах над землей).

    _^_



© Андрей Дитцель, 2007-2018.
© Сетевая Словесность, 2007-2018.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Владимир Гржонко: Три рассказа [После, уже сидя в покачивающемся вагоне метро, Майла почувствовала, что никак не может избавиться от назойливого видения: на нее несется огромный зверь...] Алексей Вакуленко: Очарование разочарования [О Поэтических чтениях на острове Новая Голландия, Санкт-Петербург, май 2017 г.] Владимир Кисаров. "Бегемота" посетила "Муза" [Областное музейно-литературное объединение из Тулы в гостях у литературного клуба "Стихотворный бегемот".] Татьяна Разумовская: "В лесу родилась ёлочка..." [Я попробовала написать "В лесу родилась ёлочка..." в стиле разных поэтов...] Виктор Каган: А они окликают с небес [С пустотой говорит тишина / в галерее забытых имён. / Только память темна и смурна / среди выцветших бродит знамён...] Михаил Метс: Повесть о безмятежном детстве [Ученик девятого класса, если честно, не может представить тему своего будущего сочинения, но ясно видит его темно-малиновый переплет и золоченые буквы...] Екатерина Ливи-Монастырская. На разрыве двух миров [Репортаж с Пятых Литературных чтений "Они ушли. Они остались", посвящённых памяти безвременно погибших поэтов XX века (Москва, 30 ноября и 1-2 декабря)...] Михаил Рабинович: Бабочки и коровы, птицы и собаки, коты и поэты... [У кошки нет национальности - / в иной тональности она, / полна наивной музыкальности, / открыта и обнажена...] Максим Жуков: Другим наука [Если доживу до декабря, / Буду делать выводы зимой: / Те ли повстречались мне друзья? / Те ли были женщины со мной?]
Словесность