Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Теория сетературы

   
П
О
И
С
К

Словесность



МАТЕРИНСКАЯ  ЛИНИЯ

Поэма




      *

      Провинциальная пьеса.
      Вспоминаю все реже.
      Кисейная дама, принцесса,
      ты ведь осталась прежней?
      Помнишь, стихи и рассказы
      о книгах, Польше, Китае,
      прабабушках, старых вазах
      перед сном на ресницы слетали?

      *

      Сад Буфф и новый театр, стихающий шум погрома...
      Спрятался ли großvater? Где сейчас oma?
      На опрокинутом кресле
      след сапога, и гулко
      падает книга. "Если
      они забрали шкатулку..."
      Россыпь открыток и писем
      перебирая влюбленно:
      "Это от дяди Изи,
      Розы и Соломона".
      Перекошенный зубной болью,
      чёрный, как в чёрной ваксе,
      начдив Волин проходит в праксис.
      Отец лечит зубы,
      никогда не был так бледен
      трупно, бледнее трупа.
      На пороге соседи,
      тетя Фрида, прошу её тише,
      её муж где-то у белых.
      Начдив ровно дышит.
      Говорят о расстрелах.
      Смолкло. Купеческие ряды.
      Томь затопила левый берег,
      на конском волосе из воды
      крестьянин вытаскивает череп.

      *

      Это фото из Ленинграда,
      это фото Целинограда.
      Французы, латиноамериканцы в переводах.
      Это рассада. Вечером танцы.
      Силберштейн, Silberstein - имя
      не подходит для кандидатской,
      родословная неизлечимо
      непролетарская, датская.
      Сосны, походы-гитары:
      внутренняя эмиграция.
      Мама уже состарилась,
      папа ещё не старится...
      Сомневаться в искренности старших
      (почему не уехали "туда") юной барышне
      в пионерском галстуке с бантом
      после собрания дружины.
      Дедушке ставят банки,
      очередь на машину.

      *

      Ты училась читать по старым
      дедушкиным и бабушкиным открыткам,
      раскладывая их по парам:
      к агитке - политагитка,
      к флорентийскому фото - фото
      из Парижа, к рождественскому мотиву -
      пасхальный, и в этих заботах
      твое детство казалось счастливым.
      Я любил эту девочку, как она
      почти болезненно, неустанно
      придумывала себе имена:
      Арабелла, Лючия, Кристиана...

      *

      Маленькая дворянка,
      одуванчик, блондинка,
      а на улице столько дряни.
      Надо кофточку и ботинки.
      Папа жалеет денег.
      Первый поклонник, на двадцать
      старше, говорит, твой пленник,
      предлагает денег.
      Но если уж отдаваться
      в первый раз, то совсем красавцу -
      и находишь такого (подавленный стон)
      чтобы затем расстаться. Из сердца вон.
      А потом в ресторан с плешивым,
      "Дом ученых", "Поганка",
      постсоветское чтиво.
      И ноет какая-то ранка.

      *

      И ноет какой-то нерв, и желудочный спазм.
      Лет через пять ты изменяла с одним
      бедным поэтом, и впервые познала оргазм.
      Так появляется нимб,
      блудницы становятся целками.
      Вечера с посиделками
      у непризнанных гениев, party
      бог весть где ещё, психотренинг,
      агитация в девяносто пятом
      за "яблоко", и хронически не хватает денег
      на такси и фитнесс, что делать?
      Одноклассники в бизнесе и рекламе,
      но им похуй твои открытки
      и твои книги, а прыткой маме
      не терпится тебя сплавить.

      *

      Мы занимались любовью
      на набережной, без оглядки
      на прохожих, занятые собою.
      Ты глотала всё без остатка.
      После очередного траха
      мы читали Ричарда Баха
      в переполненной электричке,
      по пути на очередные кулички.
      Мы ходили по саду Буфф, где прабабка
      пряталась от погрома, я стыдился
      как сын русского пролетария, и на лавке
      подкреплял портвейном душевные силы.
      По пути в Новосиб автостопом
      объяснялись в любви на грязной
      заправке, глупые мы хронопы.
      Фамы, надейки, праздность.
      Хотела поесть в ресторане,
      под залог оставил свой паспорт.
      Я тебя в чём-то обманывал,
      но больше ни с кем не спал.

      *

      Что же тебе запомнится,
      моя шлюшка, тихая скромница,
      читавшая Кортасара вслух
      на подоконнике вечером в универе?
      Ведь огонь, если был, потух
      (всем воздалось по вере).
      Я звонил через пару лет
      к вам с мужем, и ты по-старому
      бросила после короткого "нет"
      трубку. Мы не были парой.
      Нет синагоги, не будет рая.
      Немцы в вестфалиях и бавариях.
      Последние еврейские дочки рожают
      сыновей чувашам и татарам.

      *

      Знаешь, я научился играть на гитаре,
      я был в Венеции и Париже,
      я много думал о карме и каре
      за то, что не смог стать ближе.
      Я сражался с мельницами, противился плоти,
      спал с кем попало, менял работы.
      Ты осталась во мне куда глубже,
      чем хотелось. Сейчас мне лучше.

      *

      Я, по сути, такой же, как ты, обломок,
      пережиток исчезнувшей культуры,
      неассимилированный и бездомный.
      Я трясусь за свою шкуру,
      потому что, боюсь, со мною
      что-то непоправимо исчезнет,
      сгинет в безродной бездне,
      не останется под луною.

      2003



© Андрей Дитцель, 2003-2017.
© Сетевая Словесность, 2010-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Ростислав Клубков: Апрель ["Медленнее, медленнее бегите, кони ночи!" – плачет, жалуясь, проклятая человеческая душа. – Каждую ночь той весны, – погруженный в нее, как в воздух голода...] Владислав Кураш: Особо опасный [В Варшаву я приехал поздней осенью, когда уже начались морозы и выпал первый снег. Позади был год мытарств и злоключений, позади были Силезия, Поморье...] Сергей Комлев: Что там у русских? [Что там у русских? У русских - зима. / Солнца под утро им брызни. / Все разошлись по углам, по домам, / все отдыхают от жизни...] Восхваления (Псалмы) [Восхваления - первая книга третьего раздела ТАНАХа Писания - сборник древней еврейской поэзии, значительная часть которой исполнялась под аккомпанемент...] Георгий Георгиевский: Сплав Бессмертья, Любви и Беды [И верую свято и страстно / Всем сердцем, хребтом становым: / Мгновение было прекрасно! / И Я его остановил.] Игорь Куницын: Из книги "Портсигар" [Пришёл из космоса... Прости, / что снова опоздал! / Полночи звёздное такси / бессмысленно прождал...]
Словесность