Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



МЕМОРИАЛЬНАЯ  ДОСКА

из сборника
"Стихи из планшета гвардии лейтенанта Иона Дегена"


Предисловие к публикации:
Илья Лиснянский: О "Стихах из планшета
гвардии лейтенанта Иона Дегена"


 



      ТОВАРИЩАМ  "ФРОНТОВЫМ"  ПОЭТАМ
      (Вместо заключительного слова во время
      выступления в Центральном Доме Литераторов)


      Я не писал фронтовые стихи
      В тихом армейском штабе.
      Кровь и безумство военных стихий,
      Танки на снежных ухабах
      Ритм диктовали.
      Врывались в стихи
      Рванных шрапнелей медузы.
      Смерть караулила встречи мои
      С малоприветливой Музой.
      Слышал я строф ненаписанных высь,
      Танком утюжа траншеи.

      Вы же - в обозе толпою плелись
      И подшибали трофеи.

      Мой гонорар - только слава в полку
      И благодарность солдата.

      Вам же платил за любую строку
      Щедрый главбух Литиздата.

      _^_




      РАЗГОВОР  С  МОЕЙ  СТАРОЙ  ФОТОГРАФИЕЙ

      Смотришь надменно? Ладно, я выпил.
      Мне сладостно головокружение.
      Швырнул к чертям победителя вымпел,
      Поняв, что сижу в окружении.

      Выпил и сбросил обиды тонны.
      И легче идти. И не думать - к цели ли.
      Эмблемы танков на лейтенантских погонах
      Дула мне в душу нацелили.

      Думаешь, что ты честней и смелей,
      Если ордена на офицерском кителе?
      А знаешь, что значит боль костылей,
      Тем более - "врачи-отравители"?

      А что ты знаешь о подлецах
      Из нового фашистского воинства.
      Которое, прости, не с того конца
      Судит о людских достоинствах?

      Верный наивный вояка, вольно!
      Другие мы. Истина ближе нам.
      Прости меня, мальчик, очень больно
      Быть без причины обиженным.

      Но стыдно признаться: осталось что-то
      У меня, у прожженного, тертого,
      От тебя, лейтенанта, от того, что на фото
      Осени сорок четвертого.

      _^_




      НАСТОЯЩИЕ  МУЖЧИНЫ

      Обелиски фанерные.
      Обугленные машины.
      Здесь самые верные
      Настоящие мужчины,
      Что неправды не ведали
      И верили свято.
      Не продали, не предали
      В экипажах ребята.
      Не несли на заклание
      Ни надежды, ни веры
      Даже ради желания
      Не истлеть под фанерой.
      Шли в огни бесконечные,
      Отдавая все силы.
      Но умолкли навечно мы
      В братских могилах.

      Стой!
      Не мертвый ведь я!
      Я-то выполз оттуда -
      Из могил, из огня,
      Из обугленной груды.
      Стой! Ведь я уцелел!
      Только сломано что-то...
      Я обрюзг, растолстел,
      Убаюкан почетом.
      И, боясь растерять
      Даже крохи уюта,
      Научился молчать,
      Лицемерить,
      Как-будто,
      Ничего не страшась -
      Ни ранжира, ни чина -
      Не расшвыривал мразь
      Настоящий мужчина.
      Только в тесном кругу
      (Эх, мол, мне бы да прав бы!),
      Озираясь шепну
      Осторожную правду.

      _^_




      * * *

      Полевая почта -
      Пять обыкновенных цифр.
      Пять обыкновеннейших цифр.
      Что они значат
      для непосвященного человека?
      А для меня...
      Сотни километров дорог.
      Каких там дорог? -
      Красных нитей маршрута на карте.
      Пыль. Господи, какая пыль!
      Выедающий глаза газойлевый дым.
      Грязь. Поглощающая всего без остатка.
      Бои.
      Черное пламя из люков и щелей.
      Черные безымянные обелиски дымов,
      Подпирающие тяжелое небо,
      Готовое рухнуть кровавым дождем.
      Истлевающие фанерные надгробья.
      Но только сердце, пока оно бьется,
      Сохранит имена.
      Изменяющаяся география Земли -
      Курганы трупов, озера крови,
      Ставшие привычной деталью пейзажа.
      Холостяцкие танцы в землянке.
      Бои.
      Грубость грубее гробовой брони.
      И руки,
      Осторожно извлекающие тебя
      из подбитой машины.
      Танковая бригада.
      Полевая почта -
      Пять обыкновенейших цифр.
      Что они значат
      для непосвященного человека?

      _^_




      УЩЕРБНАЯ  СОВЕСТЬ

      Шесть "юнкерсов" бомбили эшелон
      Хозяйственно, спокойно, деловито.
      Рожала женщина, глуша старухи стон,
      Желавшей вместо внука быть убитой.

      Шесть "юнкерсов"... Я к памяти взывал,
      Когда мой танк, зверея, проутюжил
      Колонну беженцев - костей и мяса вал,
      И таял снег в крови, в дымящих лужах.

      Шесть "юнкерсов"?
      Мне есть что вспоминать!
      Так почему же совесть шевелится
      И ноет, и мешает спать,
      И не дает возмездьем насладиться?

      _^_




      * * *

      Мой товарищ, в смертельной агонии
      Не зови понапрасну друзей.
      Дай-ка лучше согрею ладони я
      Над дымящейся кровью твоей.
      Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
      Ты не ранен, ты просто убит.
      Дай на память сниму с тебя валенки.
      Нам еще наступать предстоит.

      _^_




      * * *

      Когда из танка, смерть перехитрив,
      Ты выскочишь чумной за миг до взрыва,
      Ну, все, - решишь, - отныне буду жив
      В пехоте, в безопасности счастливой.

      И лишь когда опомнишься вполне,
      Тебя коснется истина простая:
      Пехоте тоже плохо на войне.
      Пехоту тоже убивают.

      _^_




      * * *

      Туман.
      А нам идти в атаку.
      Противна водка,
      Шутка не остра.
      Бездомную озябшую собаку
      Мы кормим у потухшего костра.
      Мы нежность отдаем с неслышным стоном.
      Мы не успели нежностью согреть
      Ни наших продолжений не рожденных,
      Ни ту, что нынче может овдоветь.
      Мы не успели...
      День встает над рощей.
      Атаки ждут машины меж берез.
      На черных ветках,
      Оголенных,
      Тощих
      Холодные цепочки крупных слез.

      _^_




      * * *

      Зияет в толстой лобовой броне
      Дыра, насквозь прошитая болванкой.
      Мы ко всему привыкли на войне.
      И все же возле замершего танка
      Молю судьбу:
      Когда прикажут в бой,
      Когда взлетит ракета, смерти сваха,
      Не видеть даже в мыслях пред собой
      Из этой дырки хлещущего страха.

      _^_




      * * *

      Случайный рейд по вражеским тылам.
      Всего лишь танк решил судьбу сраженья.
      Но ордена достанутся не нам.
      Спасибо, хоть не меньше, чем забвенье.

      За наш случайный сумасшедший бой
      Признают гениальным полководца.
      Но главное - мы выжили с тобой.
      А правда - что? Ведь так оно ведется...

      _^_




      * * *

      На фронте не сойдешь с ума едва ли,
      Не научившись сразу забывать.

      Мы из подбитых танков выгребали
      Все, что в могилу можно закопать.
      Комбриг уперся подбородком в китель.
      Я прятал слезы. Хватит. Перестань.

      А вечером учил меня водитель,
      Как правильно танцуют падеспань.

      _^_




      БЕЗБОЖНИК

      Костел ощетинился готикой грозной
      И тычется тщетно в кровавые тучи.
      За тучами там - довоенные звезды
      И может быть где-то Господь всемогущий.

      Как страшно костелу! Как больно и страшно!
      О, где же ты, Господи, в огненном своде?
      Безбожные звезды на танковых башнях
      Случайно на помощь костелу приходят.

      Как черт прокопченный, я вылез из танка,
      Еще очумелый у смерти в объятьях.
      Дымились и тлели часовни останки.
      Валялось разбитое миной распятье.

      На улице насмерть испуганной, узкой
      Старушка меня обняла, католичка,
      И польского помесь с литовским и русским
      Звучала для нас, для солдат, непривычно.

      Подарок старушки "жолнежу-спасителю"
      В ту пору смешным показался и странным:
      Цветной образок Иоанна Крестителя,
      В бою чтоб от смерти хранил и от раны.

      Не стал просветителем женщины старой,
      И молча, не веря лубочному вздору,
      В планшет положил я ненужный подарок.
      Другому я богу молился в ту пору.

      Устав от убийства, мечтая о мире,
      Средь пуль улюлюканья, минного свиста
      В тот час на планшет своего командира,
      Слегка улыбаясь, смотрели танкисты.

      И снова бои. И случайно я выжил.
      Одни лишь увечья - ожоги и раны.
      И был возвеличен. И ростом стал ниже.
      Увы, не помог образок Иоанна.

      Давно никаких мне кумиров не надо.
      О них даже память на ниточках тонких.
      Давно понимаю, что я - житель ада.
      И вдруг захотелось увидеть иконку.

      Потертый планшет, сослуживец мой старый,
      Ты снова раскрыт, как раскрытая рана.
      Я все обыскал, все напрасно обшарил.
      Но нету иконки. Но нет Иоанна.

      _^_




      МЕМОРИАЛЬНАЯ  ДОСКА  В  Ц.Д.Л.

      В Центральном Доме Литераторов
      Как взрыв сверкнул войны оскал:
      В Центральном Доме Литераторов
      Мемориальная доска.
      И мир внезапно стал пустыннее.
      Пожарища.
      Руины.
      Тени.
      (Седой поэт с почтенным именем
      Пронесся мимо по ступеням.
      Удачлив. Крови не оставил он -
      Спецкорр, конечно, не пехота).
      Поэты гибли не по правилам.
      Какие там права у роты!
      Права на стойкость и на мужество
      И на способность не быть слабым
      Поэту в боевом содружестве,
      А не в укромном дальнем штабе.
      Но вот предел правдоподобия:
      Не признанный своей державой,
      Как будто мраморным надгробием
      В углу придавлен Окуджава
      И Панченко, правдивый, искренний,
      Пижонов резвых антитеза,
      И Слуцкий с огненными искрами
      В культе, продолженной протезом.
      Но не запечатлят для вечности
      На мраморе над мутной Летой
      В бою потерянных конечностей,
      Ни даже пуль в сердцах поэтов,
      Ни вдруг запевших в дни военные
      Восторженных и желторотых.
      Могла б услышать их вселенная,
      Но вот... успели только в ротах.
      Доска... И крохи не уляжется.
      Лишь оглавление потери.

      И вдруг!
      Не может быть!
      Мне кажется!
      Идут, плечом толкая двери.
      Идут...
      Вглядитесь в них, погибшие!
      Не эти ли, - вы их узнали? -
      С окурками, к губам прилипшими,
      Нас хладнокровно убивали?
      Идут в буфет.
      А их бы в камеру.
      И на цемент со снегом голый.
      И доску. Только не из мрамора,
      А из тринитротолуола.

      Но там все ладно, чинно, чисто там.
      Смешные надписи на стенах.
      Сосуществует там с фашистами
      Антифашист, солдат бессменный.
      В Центральном Доме Литераторов
      Мемориальная доска...

      _^_



© Ион Деген, 2009-2017.
© Сетевая Словесность, 2009-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Ростислав Клубков: Апрель ["Медленнее, медленнее бегите, кони ночи!" – плачет, жалуясь, проклятая человеческая душа. – Каждую ночь той весны, – погруженный в нее, как в воздух голода...] Владислав Кураш: Особо опасный [В Варшаву я приехал поздней осенью, когда уже начались морозы и выпал первый снег. Позади был год мытарств и злоключений, позади были Силезия, Поморье...] Сергей Комлев: Что там у русских? [Что там у русских? У русских - зима. / Солнца под утро им брызни. / Все разошлись по углам, по домам, / все отдыхают от жизни...] Восхваления (Псалмы) [Восхваления - первая книга третьего раздела ТАНАХа Писания - сборник древней еврейской поэзии, значительная часть которой исполнялась под аккомпанемент...] Георгий Георгиевский: Сплав Бессмертья, Любви и Беды [И верую свято и страстно / Всем сердцем, хребтом становым: / Мгновение было прекрасно! / И Я его остановил.] Игорь Куницын: Из книги "Портсигар" [Пришёл из космоса... Прости, / что снова опоздал! / Полночи звёздное такси / бессмысленно прождал...]
Словесность