Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



ПЕРЕКРЕСТОК


 



      МИФ  О  КРАСНЫХ  ДЕРЕВЬЯХ

      К реке шагали красные деревья,
      К воде спешили красные деревья,
      По шагу в год - но все же шли деревья,
      Надеясь, что когда-то добредут.
      А впереди лубочная деревня,
      Красивая и прочная деревня,
      Волшебная и хлебная деревня
      Ждала, когда поближе подойдут.

      Точила топоры она и пилы,
      Железами по воздуху лупила,
      И удалую пробовала силу,
      Которая всегда одержит верх.
      Деревья же не ведали испуга,
      И, землю бороздя подобно плугу,
      Поддерживая бережно друг друга,
      Брели они к воде за веком век.

      К реке спустились красные деревья,
      К воде припали красные деревья...
      Навстречу вышла целая деревня
      И предъявила древние права:
      На то они на свете - дровосеки,
      Зимой хотят тепла и скот, и семьи,
      И вот срубили красные деревья
      На красные прекрасные дрова.

      Кораблики из них строгали дети,
      И, у огня играя, грелись дети,
      И в том, что нет чудес на белом свете,
      Не видели особенной беды.
      А корабли куда-то плыли сами,
      Бумажными мотая парусами,
      И вздрагивали красными бортами,
      Достигнувшие все-таки воды.

      _^_




      МОЙ  ПРАДЕД,  ПЛОТОГОН  И  КОСТОЛОМ

      Мой прадед, плотогон и костолом,
      Не вышедший своей еврейской мордой,
      По жизни пер, бродяга, напролом,
      И пил лишь на свои, поскольку гордый.
      Когда он через Финский гнал плоты,
      Когда ломал штормящую Онегу,
      Так матом гнул - сводило животы
      У скандинавов, что молились снегу.
      И рост - под два, и с бочку - голова,
      И хохотом сминал он злые волны,
      И Торы непонятные слова
      Читал, весь дом рычанием наполнив.
      А как гулял он, стылый Петербург
      Ножом каленым прошивая спьяну!
      И собутыльников дежурный круг
      Терял у кабаков и ресторанов.
      Проигрывался в карты - в пух и прах,
      Но в жизни не боялся перебора.
      Носил прабабку Ривку на руках
      И не любил пустые разговоры.
      Когда тащило под гудящий плот,
      Башкою лысой с маху бил о бревна.
      И думал, видно, - был бы это лед,
      Прорвался бы на волю, безусловно!..
      Наш род мельчает, но сквозь толщу лет
      Как будто ветром ладожским подуло.
      Я в сыне вижу отдаленный след
      Неистового прадеда Шаула.

      _^_




      СТИХИ  СЫНУ

      Мальчишка с пристани ныряет.
      Он нас с тобой не повторяет,
      Хотя знакомые черты
      В нем проступают ежечасно.
      Ах, прыгать в море так опасно
      С бетонной этой высоты!

      Он неуклюжий, долговязый,
      Грубит, и с нежностью ни разу
      На нас с тобой не поглядел.
      Из всех рубашек вырастает,
      Вокруг него - иная стая,
      И мы как будто не у дел.

      ...Из моря выйдет посиневший,
      Так быстро вырасти посмевший
      (Попробуй-ка, останови!)
      Шагнет на край, взмахнет руками,
      И скроется за облаками
      От нашей суетной любви.

      Он приспособлен для полета,
      И радости тугая нота
      В соленом воздухе дрожит.
      Мальчишка с пристани ныряет,
      Он нас с тобой не повторяет
      И нам он не принадлежит.

      Откликнется на имя Сына,
      Потом - саженками косыми
      Навстречу ветру и волнам
      От нас, от нас - по белу свету.
      Но отчего в минуту эту
      Так горестно и сладко нам?

      _^_




      ПЕРЕКРЕСТОК

      Я утром вышел из пальто, вошел в седой парик.
      Старик с повадками Тельца стучал в литую медь.
      Шел ветер с четырех сторон, вбивал мне в глотку крик,
      И шрамы поперек лица мне рисовала смерть...
      В окно с наклеенным крестом я видел, что бегу
      Там, где у хлебного стоит, окаменев, толпа -
      На той проклятой стороне, на страшном берегу,
      Куда всегда летит шрапнель, бездушна и слепа.
      Смотрите, я улегся в снег, пометив красным путь,
      И мамин вой ломал гранит, и гнул тугую сталь...
      Я там оттаю по весне, вернусь куда-нибудь,
      И позабуду, что хранит во все века февраль.
      Я сбросил эту седину, я спрятал в пальтецо
      Свои промокшие глаза, небывшую судьбу.
      От страшного рубца отмыл промерзшее лицо,
      И в памяти заштриховал: по снегу я бегу....

      _^_




      ВЕТЕР

      Когда начинается северный ветер, держи паруса,
      Несет он не только тоску, и песок, и заточенных птиц.
      Приходит чешуйчатый зверь, и грызет на гремящих часах
      Минутные острые стрелки, и падают прочерки лиц.
      Когда начинается западный ветер, пей яблочный сок.
      Дави эти желтые, красные, в добрые бочки налей.
      Поднимется пена от сидра, и голос твой будет высок,
      Тогда золоченые кубки достань, и расставь на столе.
      И жди: если ветер с востока обрушится ржаньем коней,
      Наполни разверстые пасти, и заново кайся, и вот
      Дождешься ты южного ветра. Тогда ни о чем не жалей:
      Над миром и местом раскосое солнце взойдет.

      _^_




      ОКРАИНА.  МОНОЛОГ  ЖЕНЩИНЫ

      С битьем посуды, с криком и гульбой,
      С трясущимися жадными руками -
      Такой ко мне пришла твоя любовь,
      Такую заработали мы сами.
      Окраинный невозмутимый быт,
      И руки у парней - пожестче терки,
      А челками зашторенные лбы
      Тверды, как наши темные задворки.
      Но утром ты сказал: "Меня прости ..."
      Задумался, добавил мрачно: "Детка",
      И спряталась рука в твоей горсти -
      И было на тебя не наглядеться.

      ... Как схоронили - я и детвора,
      Сгоревшего в работе непомерной,
      И как потом гуляло пол двора,
      С битьем посуды, яростно и скверно,
      И как наутро сын, пьяней вина,
      Привел в наш дом испуганную Люду...
      Наверное, была моя вина,
      Что не сумела вырваться отсюда.
      Что этот прах не отряхнула с ног,
      Что всех тянула, ломовая дура...
      Но по-отцовски громко спит сынок,
      И вот под боком скрючилась дочура.
      И можно, тихо вспомнив, расцвести
      Среди вот этой жизни, злой и едкой -
      Как нежно он сказал: "Меня прости",
      И как чудесно он добавил: "Детка..."

      _^_




      ЛОДОЧКИ

      Наденешь ты лодочки лаковые,
      Пройдёшься у всех на виду,
      И парни, всегда одинаковые,
      К точёным ногам упадут.
      Глаза, до ушей подведённые,
      Стреляют их по одному...
      У мамки - работа подённая,
      У батьки - всё в винном дыму.
      Откроешь с подчеркнутым вызовом
      Ненужный, но импортный зонт.
      Витёк, военкомовский выродок,
      В "Победе" тебя увезёт...

      Слепая луна закачается,
      И я, прилипая к стеклу,
      Увижу, как ты возвращаешься
      По серым проплешинам луж.
      Пройдёшь мимо окон, потухшая,
      В наш тихо вздыхающий дом.
      В руках - побежденная туфелька
      С отломанным каблуком.
      Ушедшего детства мелодия,
      Дождя запоздалая дрожь...

      На красной забрызганной лодочке
      Из жизни моей уплывёшь.

      _^_




      ЯБЛОКИ

      А этот сторож, полный мата.
      А этот выстрел, солью, вслед...
      И как же драпал я, ребята,
      Из тех садов, которых нет,
      Как будто время их слизнуло -
      Там, где хрущевки, пьянь и дрянь...

      И сторож, старый и сутулый
      Зачем-то встал в такую рань!
      ...Пиджак, медаль, протез скрипучий -
      Он, суетливо семеня,
      Ругая темь, себя и случай,
      В тазу отмачивал меня.
      И пусть я подвывал от боли
      (Кто это получал, поймет) -
      Грыз яблоко, назло той соли,
      Большое, сладкое как мед.

      Я уходил, горели уши,
      И все же шел не налегке:
      Лежали яблоки и груши
      В моем тяжелом рюкзаке.

      _^_




      СУХАРИ

      А бабушка сушила сухари,
      И понимала, что сушить не надо.
      Но за ее спиной была блокада,
      И бабушка сушила сухари.

      И над собой посмеивалась часто:
      Ведь нет войны, какое это счастье,
      И хлебный рядом, прямо за углом...
      Но по ночам одно ей только снилось -
      Как солнце над ее землей затмилось,
      И горе, не стучась, ворвалось в дом.

      Блокадный ветер надрывался жутко,
      И остывала в памяти "буржуйка"...
      И бабушка рассказывала мне,
      Как обжигала радостью Победа.
      Воякой в шутку называла деда,
      Который был сапером на войне.

      А дед сердился: "Сушит сухари!
      И складывает в наволочку белую.
      Когда ж тебя сознательной я сделаю?"
      А бабушка сушила сухари.

      Она ушла морозною зимой.
      Блокадный ветер долетел сквозь годы.
      Зашлась голодным плачем непогода
      Над белой и промерзшею землей.

      "Под девяносто, что ни говори.
      И столько пережить, и столько вынести".

      Не поднялась рука из дома вынести
      Тяжелые ржаные сухари.

      _^_




      ПЛАНЕТА  СНЕГИРЬ

      Планета называется Снегирь.
      Вокруг двух солнц - Урала и Кореи
      Она несется, плавясь и шалея,
      Вдоль по Оби, и в круге Енисея,
      Во всю свою немыслимую ширь.
      Над ней два спутника с повадками зверей
      И рыба Бийск с раскосыми глазами,
      Шаманы с расписными голосами
      И бубнами из шкур нетопырей
      Уходят в подпространство, как в запой.

      Я там делился спиртом и тоской
      И гнус кормил в тайге под Верхоянском,
      Где вспарывает белое пространство
      Над каждой переписанной строкой
      Упряжка золотых моих собак.

      Планета называется Не-Враг.
      Сказал бы - Друг, но помню эту стужу,
      И третий страх, просящийся наружу,
      Когда у вездехода сорван трак.

      Он третий, и последний. Первых два
      Мне помогла осилить голова.

      Планета по прозванию Снегирь,
      С тобой не совпадет моя орбита.
      И розовые перья все побиты,
      И медный полюс, вытертый до дыр...

      Мне бы уехать. Завтра же. В Сибирь...

      _^_




      НЫРЯЮЩИЙ  С  МОСТА

      Ныряющий с моста бескрыл, печален, вечен.
      Взлетающий из вод - хитер и серебрист.
      И встретятся ль они, когда остынет вечер,
      Когда забьется день, как облетевший лист?
      Ныряющий с моста, крича, протянет руки,
      Но унесет его резины жадной жгут,
      Туда, где у воды дебелые старухи
      Намокшее белье ладонями жуют.
      Взлетающий из вод без видимой причины
      Застынет, закричит, затихнет и умрет:
      Его стреляют влет солидные мужчины,
      Там, где летит к земле горящий вертолет,
      Где непослушный винт закатом перерезан,
      Где не узнаешь зло, и не найдешь добро...
      Ныряющий с моста стоит, до боли трезвый,
      И смотрит, как река уносит серебро.

      _^_




      ДУША  И  ТЕЛО

      Между брамселем и гротом, между флейтой и фаготом размещается душа.
      Ну а тело - между стулом и окном, откуда дуло, как в висок из калаша.

      Мачты пели и скрипели, скрипки пили и вопили, задыхаясь от тоски.
      И Харон просил свой пенни, и метались кони в мыле, уходя из-под руки.

      Паруса боялись штиля, а душа боялась плена, но ее никто не звал.
      Все ходили и шутили. Каменел он постепенно. Понемногу остывал.

      Шла душа дорогой торной меж бушпритом и валторной на сгущающийся свет.

      Мир парил под парусами.

      Тело тихими глазами медленно глядело вслед.

      _^_




      ЛУННАЯ  ДОРОГА

      Когда я по лунной дороге уйду,
      Оставлю и боль, и любовь, и тревогу,
      По лунной дороге, к незримому Богу
      Искать себе место в беспечном саду,
      По лунной, по млечной...
      И легок мой шаг,
      Пустынна душа, этим светом омыта,
      По лунной дороге, вовеки открытой,
      Легко, беспечально, уже не спеша,
      Уже не дыша...
      И мой голос затих.
      Два пса мне навстречу дорогой остывшей,
      И юный - погибший, и старый - поживший,
      И белый, и рыжий. Два счастья моих.

      И раны затянутся в сердце моем,
      Мы вместе на лунной дороге растаем -
      Прерывистым эхом, заливистым лаем.
      И всё. Мы за краем. За краем. Втроем.

      _^_



© Ян Бруштейн, 2010-2017.
© Сетевая Словесность, 2010-2017.





 
 

Срочный вызов переводчика http://www.tris.ua/vyzov-perevodchika.

www.tris.ua


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Рабинович: Рассказы [Она взяла меня под руку, я почувствовал, как нежные мурашки побежали от ее пальчиков, я выпрямился, я все еще намного выше ее, она молчала - я даже испугался...] Любовь Шарий: Астрид Линдгрен и ее книга "равная целой жизни" [Меня бесконечно трогает ее жизнь на всех этапах - эта драма в молодости и то, как она трансформировала свое чувство вины, то, как она впитала в себя войну...] Марина Черноскутова: В округлой синеве стиха... (О книге Натальи Лясковской "Сильный ангел") [Книга, словно спираль, воронка, закрученная ветром, а каждое стихотворение - былинка одуванчика, попавшая в круговорот...] Дмитрий Близнюк: Тебе и апрелю [век мой, мальчишка, / давай присядем на берегу, / посмотрим - что же мы натворили? / и кто эти муаровые цифровые великаны?..] Джозеф Фазано: Стихотворения [Джозеф Фазано (Joseph Fasano) - американский поэт, лауреат и финалист различных литературных премий США, в том числе поэтической премии RATTLE 2008 года...] Николай Васильев: Дом, покосившийся к разуму (О книге Василия Филиппова "Карандашом зрачка") [Поэтика Василия Филиппова - это место поворота от магического ли, мистического - и в равной степени чувственного - начала поэзии, поднимающего душу на...] Александр М. Кобринский: Безъязыкий одуванчик [В зените солнце. Час полуденный. / Но город вымер. Нет людей. / Жара привязана к безлюдью / невыносимостью своей.] Георгий Жердев: В садах Поэзии [в садах / поэзии / и лютик / не сорняк]
Словесность