Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Цитотрон

   
П
О
И
С
К

Словесность




ПИСЬМО  СОЗДАТЕЛЮ


Плоть, прах и ветер - вся наша жизнь в этих трёх словах, от рождения и до смерти, от смерти и до нового рождения, до памяти, вдоль памяти, с памятью... Или вне памяти, вне времени.



Уже одно только, что я приняла твою книгу в дар из рук самого автора, наполняло меня гордостью. Ведь писатель-то не хухры-мухры, а сам отец русского Интернета (Рунета) - Александр Ромаданов, знакомый нам всем как Alexroma.

Получив твой подарок, я вечером ехала с работы, в метро, и была полна творческих идей (поезд - место, где уже давно поселилась моя муза). Везла с собой недописанный рассказ, пару-тройку стихов, и мысли по поводу оперативного репортажа. Хотела черкануть страницу-другую, но прежде, чем застрочить - любимейшее занятие - решила ещё раз взглянуть на подарок, выхватить на удачу фразу из текста и отложить фантастическую повесть "Плоть, прах и ветер" (тогда ещё твоё название не казалось мне таким глубоким) до ближайшего удобного момента. Когда не будет висеть заплечный мешок с проблемами, и можно будет просто расслабиться. Наугад - 14-я страница: "Может ли кокон прочесть откровение на крыльях порхающей бабочки?". И утонула. А через полчаса, вынырнув на поверхность, чтобы набрать в лёгкие воздуха, заинтересовалась своими ощущениями. Так и не поняла, откуда же я читаю, с какой страницы. Вернулась к началу, и оказалось, что не пропустила ни строчки, ни запятой, ни единого вздоха. Такое редко со мною бывает. Никогда не может меня чужой ребёнок, пусть даже очень красивый, умный, весёлый и талантливый, заинтересовать больше, чем свой, пусть даже не совсем удачный. И поймала себя на том, что забыла про свои недописанные рассказ, стихи, репортаж. Я - во власти чужого и одновременно такого родного творения.



Вторым откровением было то, что я читала, не пропустив ни слова, ни строки. Последний раз я пережила такое в объятиях "Ста лет одиночества" Гарсия Маркеса. А потом корила себя за то, что пролистываю прекрасные образцы описательной набоковской прозы в погоне за сюжетом. И вдруг я переживаю каждой клеточкой, каждым нервом каждый твой вдох, каждый твой выдох.

Мурашки по коже. И такая гармония, такое единение с твоими девятью заповедями! Ведь они - и мои тоже. "В мире нет ничего, кроме меня самого, моего воображения и моей книги". Спасибо! Хочется взять в ладони твоё лицо и нежно-нежно поцеловать умный лоб и усталые веки за это откровение.

Я прочла твою повесть на одном дыхании. И сошла с ума от музыки любви, потому что "любовь вечна! Рухнут империи, падут кумиры, умрут старые боги, придут молодые, состарятся и тоже умрут, но наша любовь будет вечной, потому что она - вне времени!"

А милая булгаковская фантасмагория! В лучших традициях хорошей литературы. Чуть-чуть забавно, но так искренне.

Плоть, прах и ветер - вся наша жизнь в этих трёх словах, от рождения и до смерти, от смерти и до нового рождения, до памяти, вдоль памяти, с памятью... Или вне памяти, вне времени.

Задумалась. Под какой же маской скрывается автор? Кто ты - Вальт Стип, Алина и Гор? Твои герои - твои лица. Но больше всего ты - доктор Морт, осознавший, что бессмертие - не только человеческое заблуждение, но и огромный источник зла.

Ты - философ. А ещё...




© Диана Балыко, 2002-2017.
© Сетевая Словесность, 2002-2017.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Исходному верить [Редакторы и переводчики суть невидимки. Если последние еще бывают известны, то первых не знают вообще. Никто не заглядывает в выходные данные, не интересуется...] Галина Грановская: Охота [Войдя в холл гостиницы, Баба-Яга приостановилась у огромного зеркала, которое с готовностью отразило худую фигуру, одетую в блеклой расцветки ситцевый...] Андрей Прокофьев: Павлушкины путешествия [Когда мой сын Павел был помладше, мы были с ним очень дружны - теперь у него много других интересов, и дружба не такая близкая. Из нашего общения получились...] Рецензии Андрея Пермякова и Константина Рубинского [] Виталий Леоненко: Страстной апрель [Плыть за шумом осины седых серёг, / за мотора гурканьем над Окою, / самоходной баржей горючих строк / неумолчно, трудно - свой поздний срок / ...]
Словесность